Мне хотелось сказать ей, что со мной все будет хорошо, что ей не о чем беспокоиться, поскольку я могу сама за себя постоять. Хотелось рассказать про моих сестер и про то, что получается делать в Навечье, но я знала, что она скажет, что я глупая девчонка, которой снятся фантастические сны или даже что-то похуже, а потом прочтет мне нотацию о бесконечных опасностях жизни. Так что просто задерживаю дыхание и продолжаю молчать.
– Давай я тебе кое-что расскажу. – Ма намотала на палец прядь моих волос. У нее были такие же светлые волосы, как у меня, только курчавые, коротко стриженные и стояли торчком, обрамляя лицо, точно нимб, придавая ей сходство со святой, что совершенно не соответствовало ее характеру. – Кое-что новое.
Я отвела глаза. Ее истории мне часто не нравились, но я никогда не знала, как ей это сказать. Она рассказывала мне свои истории, чтобы напугать меня и заставить беречься, никогда не совершая никаких смелых поступков. Мама не хотела, чтобы со мной происходили приключения, чтобы я выходила за рамки ожидаемого. Когда-нибудь я все равно сделаю что-то смелое, но не под ее надзором, не в неволе. Я знала – когда вырасту, я сбегу из дома и уеду в Лондон или и того дальше, и, возможно, не вернусь.
Быть может, все-таки вернусь, когда достаточно долго пробуду в отъезде, чтобы начать скучать по ма, но только после того, как в достаточной мере повидаю мир. И что бы она ни говорила, какие печальные истории ни рассказывала бы мне, это ничего не изменит – я все равно сбегу, как только смогу. Мне уже стало понятно, что если мать слишком крепко привязывает своего ребенка к юбке, она добьется только того, что он будет сильнее стремиться сбежать.
Ма была хорошей рассказчицей, спору нет, вот только истории у нее были глупые, это были истории об одиноких девушках, желавших одного – выйти замуж и иметь мужа, дом и растущую семью, чтобы было кому посвятить жизнь. Скучные истории. Мне всегда было неинтересно, каким в очередной такой истории будет конец, но мама рассказывала их так хорошо, что я не могла не слушать произносимые ею слова.
– Лучше расскажи мне историю моего рождения, – сказала я.
– О, деточка. – Женщина рассмеялась и посадила меня к себе на колени. Сидеть на ней таким образом было чудно, потому что она была такой маленькой, почти как ребенок. Как будто в возрасте тринадцати лет мать решила больше не тратить усилий на дальнейший рост, и что скоро уже мой собственный рост сравняется с ее. – Я рассказывала тебе эту историю уже сто раз.
– Неважно. Я люблю ее слушать.
– Нет, сегодня я расскажу тебе другую.
– Хорошо, – ответила я, надеясь, что на сей раз ее рассказ, возможно, и в самом деле будет не такой, как всегда.
Ма улыбнулась и крепко обняла меня.
– Эта история называется «Рапунцель».
– Я ее знаю.
– Нет, – возразила мама. – Эту версию ты еще не слыхала.
Я пожала плечами и немного отодвинулась от нее.
– Давным-давно жила-была королева, которой очень хотелось иметь ребенка, – начала ма, – но как она ни пыталась, к каким чарам ни прибегала, она не могла зачать и оставалась бесплодной.
Однажды в ее королевство прибыл темный волшебник, который пообещал королеве исполнить ее самое заветное желание. Он сотворил заклинание, а потом предупредил, что королева не должна пытаться завладеть тем, чем владеть нельзя.
– Если ты полюбишь то, чего желаешь, чересчур глубоко, такой любовью, которая рождается от стремлений с их яркой белизной и желания с его черными краями, эта любовь принесет тебе больше горя, чем радости.
Не прошло и года, как королева родила чудесную девочку и назвала ее Рапунцель. К счастью, она обнаружила, что волшебник ошибался, ибо радость, которую приносила ей Рапунцель, возрастала с каждым днем. Королева еще никого не любила так сильно, и никто еще не любил ее саму так глубоко.
К тому времени, когда принцессе исполнилось тринадцать лет, королева совсем позабыла предупреждение волшебника. Теперь, став старше, Рапунцель часто покидала свою мать и начала также любить и других. У нее было много подруг, и ее руки добивались принцы всех тамошних королевств. Вскоре королеву обуял неконтролируемый страх.
– Ты все еще любишь меня? – спрашивала она каждый вечер. – Ты все еще любишь меня так же, как я тебя?
– Да, люблю, – отвечала Рапунцель, потому что и в самом деле любила свою мать.
Но королева не верила своей дочери и в один прекрасный день заперла ее в башне, чтобы Рапунцель не могла встречаться ни с кем другим. Каждый день королева повторяла свой вопрос, и в конце концов Рапунцель перестала говорить, что любит свою мать так же, как та ее, потому что обнаружила, что это не так. Она просила мать отпустить ее, ибо ей хотелось повидать мир, но королева не могла ее отпустить.
Как-то вечером к королеве снова пришел темный волшебник и напомнил ей о своем предостережении.
– Если ты ее не отпустишь, – сказал он, – она скоро возненавидит тебя.
– Мне все равно, – ответила та, – пусть только останется дома.
– Тогда ты ее больше не любишь, – сказал волшебник.
