Беа с благоговейным страхом таращится на свои творения. Она Гера, Изида, Гея, она – все богини рождения и жизни. Она чувствует улыбку своего отца – это как прикосновение теплых лучей солнца к щеке. В этот момент она готова сделать все, чтобы он улыбнулся ей опять.
– Да, – говорит мужчина. – А что теперь?
Она не спрашивает, чего он хочет, знает это и так. Под его взглядом она превращается в Кали, Нефтис, Афину. В богинь смерти и войны.
Щелкнув пальцами, Беа направляет орлов вниз, и они с криками камнем бросаются на других птиц, их когти разрывают оперение и вонзаются в плоть, клювы переламывают кости, повсюду разлетаются разноцветные перья, брызжет красная кровь. Библиотека становится безмолвным полем битвы, на котором победители поедают побежденных и перья убитых птиц все сыплются и сыплются на пол, словно падающие листья в Навечье.
Беа перехватывает взгляд своего отца и улыбается ему в ответ. Она исполнила его желание, и теперь он гордится ею. Она его протеже, его наследница и обязательно сделает все, чего бы он ни пожелал.
Ее отец кивает.
– Да, дорогая, ты моя наследница. И я знаю, что ты сделаешь для меня все.
Он исчезает, так и не сказав ей, чего желает. Правда, в ее памяти остаются звук его голоса и сияние его улыбки, но не это парализует Беа, когда она открывает глаза, и даже не вид крови. Ей не дает пошевелиться все возрастающая уверенность в том, что эта бойня была не сном, а воспоминанием.
Я хотела побыстрее вырасти, оставить дом и найти свой собственный путь. Возможно, другие дети чувствовали себя в безопасности в руках своих родителей, привязанные к земле, укорененные в почве. Со мной же все было не так. Мне хотелось скользить по жизни, как не посеянное семя, как пушинка одуванчика, чтобы никто не следил за мной, не говорил мне, что делать.
В Навечье все было по-другому. Здесь я могла быть парящим в воздухе семенем среди множества других парящих семян и опадающих листьев. Здесь мы могли идти, куда вздумается, пока не сходились вместе. Нас тянуло друг к другу, подобно стремящимся на нерест лососям или перелетным птицам. Как только я оказывалась в Навечье, внутри меня что-то включалось – радар, выискивающий моих сестер. Чувство принадлежности, появляющееся у меня здесь, было не похоже на все то, что я знала прежде. Испытав его в первый раз, я сразу же поняла, что это такое, и каждую ночь, повинуясь ему, вновь находила своих сестер.
Чаще всего мы держались вместе, но иногда все же разделялись. Как-то ночью я вместе с Беа сидела на поляне, пока Скарлет и Ана искали речку, чтобы искупаться под луной. Я придумала какой-то хитрый предлог, чтобы не ходить, а Беа просто сказала, что ей неохота.
– Тут все настоящее, – сказала она. – Это не сон.
– Откуда ты знаешь?
– Мне сказала
Я нахмурилась.
– Что такое Гримм?
Беа засмеялась. Ее полное имя (непонятно, откуда мне это известно) было Бьюти[37]. Лично я сгорела бы со стыда, если бы меня так звали, но, похоже, ей это нипочем.
– Разве ты не знаешь? – все еще смеясь, спросила она. – Как это может быть?
Я пожала плечами, делая вид, что мне наплевать.
Беа, отлично зная, что мне не все равно, самодовольно ухмыльнулась.
– Поверить не могу, что ты не знаешь, кто ты, – сказала сестра. – Ты – Гримм. Я тоже, и моя
Мне хотелось опять пожать плечами, но я не стала.
– Ну, хорошо. Что такое Гримм?
– У меня есть новость.
Лиана воодушевилась, почувствовав радость в голосе своей мамы.
Изиса улыбнулась.
– К нам на несколько дней приедет тетя Нья.
Воодушевление девочки тут же испарилось.
– Это скучно, – сказала она, вернувшись к своему рисунку.
– Не говори так, Ана. Ты же любишь свою тетю.
Лиана взяла из коробки красный карандаш.
– Она едет к нам просто потому, что ей одиноко, потому, что она опять разводится. В других случаях она к нам не приезжает.
– Это не… Ну, как бы то ни было, мы ее подбодрим. Ньяша будет рада тебя увидеть, ты сможешь исцелить ее разбитое сердце. Для этого и нужны семьи, Ана.
Лиана подавила в себе нарастающий гнев. Ей не хотелось заниматься исцелением чьих-то сердец. Хватит с нее и бремени ожиданий, которые возлагает на нее мама, а тут еще и надежды ее тети.
– Никакое сердце у нее не разбито. – Ана взяла из коробки оранжевый карандаш, чтобы нарисовать волосы Скарлет и огонь, искрящийся в ее руках. – Тетя любит деньги, а не своих мужей.
– Замолчи, – сказала мама. – Тебе не стоит так пренебрежительно относиться к деньгам – так могут вести себя только те, у кого они есть. Мы с тобой находимся тут только благодаря деньгам тети Нья.
Лиане хотелось сказать, что, по ее мнению, это не так уж хорошо, а еще спросить маму, что такое «пренебрежительно», но она не стала задавать этот вопрос, боясь, что ее отругают за незнание.
