Лео, улыбаясь, вновь подошел к Генри. Он обнаружил, что нисколько не боится его, и это чувство, это полное отсутствие страха, возбуждало его. Мальчику было плевать, что будет потом, совершенно все равно. В нем трепетала радость от собственного бесстрашия, и, когда он дошел до задиры, его глаза были широко раскрыты.
– Никогда. Больше. Не. Дотрагивайся. До. Моего. Друга, – с расстановкой сказал он. – Усек?
За его спиной Крис захлопал в ладоши.
– Тебе каюк, Сайкс!
Генри молчал. Двое мальчиков, стоящих по бокам от него, прижались к воротам. Лео ждал и тут вдруг понял еще кое-что. Он не только не боялся, что Сайкс сделает ему больно, но даже хотел, чтобы тот ударил его, потому что тогда он сможет дать сдачи, сможет прижать его к воротам и избить до крови.
Но тот лишь кивнул, пробормотал что-то, глядя на своих приспешников, и все трое удалились, поджав хвосты. Глядя им вслед, Лео почувствовал, как возбуждение и радость, которые принесла ему перспектива насилия, уступают место разочарованию.
– Ну, так что ты будешь делать? – спрашивает Уолт. Он вернулся после шестидневного отсутствия, ожидал прибытия датчика уровня для сломавшейся посудомоечной машины, и все эти дни недовольной Скарлет приходилось мыть посуду вручную. В кои-то веки она радуется, что в последнее время в кафе было мало народу.
– Понятия не имею.
Они сидят за кухонным столом, поедая булочки с корицей и попивая кофе. За их спинами стоит выкованный девушкой крестоцвет, и ей кажется, что он светится, будто все еще раскален, и она даже может чувствовать его тепло.
– Я не продам кафе, и уж точно не
– Знаешь… – Уолт проглатывает последний кусок булочки. – Помимо того, что я классно управляюсь с гаечным ключом, я еще подрабатываю наемным убийцей. Не хочу быть нескромным, но в некоторых кругах я весьма известен своим мастерством.
Скарлет не может сдержать улыбки.
– Да ну?
Мужчина кивает.
– Но тебе придется поверить мне на слово. Мои клиенты не из тех, кто дает рекомендации.
– Еще бы.
– По счастливому стечению обстоятельств я специализируюсь на устранении капиталистических свиней.
– Это очень кстати. – Скарлет отпивает глоток кофе. – А ты только убиваешь или еще и увечишь?
Уолт задумывается.
– Простое убийство без дополнительных опций будет стоить тебе пять тысяч фунтов, однако за пытки и расчлененку я беру дополнительную плату. Обслуживание по высшему разряду, включающее в себя вырывание глаз и ногтей твоего врага и удушение его собственными кишками, обойдется тебе в десять кусков.
– Ты согласен на кредитование?
– Нет, боюсь, мне подойдет только нал, – отвечает он. – Как ты легко можешь догадаться, налоговая служба не одобряет моего рода занятий.
Скарлет ставит чашку на стол.
– Наверное, они с еще большим неодобрением отнесутся к твоему уклонению от налогов.
– Верно. Я могу рассчитывать, что ты будешь держать язык за зубами?
– Ну, я предпочитаю, чтобы мои кишки оставались у меня внутри, так что думаю, да, можешь, – отвечает Скарлет и, пододвинувшись ближе, благодарно толкает Уолта локтем в бок. – Спасибо тебе.
– За что?
– За то, что дал мне возможность на несколько минут забыть обо всем, – говорит она, имея в виду дряхлеющих бабушек, финансовые затруднения и сгорающих мотыльков.
Лиана смотрит на потолок, пытаясь не думать о том, что заставляет ее чувствовать себя несчастной: о надвигающейся нищете, о тщетных поисках работы. Вместо этого она думает о Кумико, о Мазмо, о «Слейде»… что никак не лучше. Девушка вздыхает, и глаза ее наполняются слезами. Она смаргивает их, и одна из них течет по ее щеке.
Лиана садится на кровати. Ей нужно какое-то утешение. Какие же варианты у нее есть? Во-первых, ее возлюбленная, но в своих отношениях с Кумико она и так ходит по тонкому льду, и ей совсем не хочется, чтобы он треснул. Во-вторых, ее тетя. Правда, когда речь идет о физических нежностях (разумеется, не связанных с амурными отношениями), Нья подобна акуле. Она старается, но ей это не дано. В-третьих, холодильник. Сейчас Лиана чувствует себя так, что готова подмести в нем все подчистую. Остается четвертый вариант – ее мать. К сожалению, Изиса Чивеше была довольно паршивым источником утешения при жизни и остается таковым и после смерти. Перебрав все варианты, Лиана опускает руку под кровать, чтобы достать из-под нее ларец. В нем хранятся двенадцать предметов, включая экземпляр «Детей воды»[39], который мама читала ей в качестве поощрения, когда они не продирались сквозь произведения Диккенса, и ее карты Таро.
