- Не как пуританка? Так я и не пуританка. Я думаю, вы хотите меня так, как мужчина хочет женщину, и именно по этой причине предлагаете мне вступить в брак. Я всего лишь хочу услышать это от вас.
Он подошел ближе.
- Вы околдовали меня, - сказал он. - Я вынужден признаться в том, что именно так и хочу вас. Я могу быть счастлив только с вами. Но вы не дали мне ответа, Берсаба. Вы согласны выйти за меня замуж?
- Нет, - сказала я, ощущая нечто вроде триумфа, поскольку мне удалось заставить его признаться, что и у него есть плотские желания. Но тут же голос взяла другая сторона моей натуры, и я почувствовала сострадание к нему. - Я могу выйти замуж лишь за человека, которого я люблю.., люблю как любовника. Я не делаю тайны из своих требований. Я не испытываю к вам любви такого рода, хотя уважаю вас и ценю как друга.
- Берсаба, вы не хотите обдумать решение?
- Это бесполезно.
- Я полагаю, они увезут вас в Лондон, а там начнутся балы и банкеты...
- И роскошь, - добавила я.
- И там вы найдете себе богатого жениха.
- Я уже сказала вам, Люк, что не ищу богатея. Он отвернулся, и я взяла его за руку.
- Простите, - сказала я, - но если бы вы на самом деле знали меня, вы перестали бы восхищаться мной. Да, вы хотите меня, я это понимаю, но вы не будете счастливы со мной. Вас будет мучить совесть. Вы найдете со мной слишком много удовольствий. Вы - пуританин... Я не знаю, кто я, но уж точно не пуританка. Вы найдете себе более подходящую жену, Люк, и тогда возблагодарите Бога и меня за этот день.
- Вы слишком не похожи на всех остальных, - сказал он.
- Именно поэтому вам и следует избегать меня. Вы меня не знаете. Я не такая, как вы. Постарайтесь не расстраиваться. Я по-прежнему буду приезжать к вам и вашей сестре в гости, и мы останемся друзьями. Мы будем разговаривать. Мы будем вести словесные битвы и получать от этого наслаждение. Идите, Люк, и не падайте духом. Это к лучшему, я знаю.
Покинув его, я вбежала в дом.
***
На следующий день вернулся Ричард. Услышав шум, я спустилась во внутренний двор, чтобы посмотреть, кто приехал. Он как раз спешивался, а конюх держал коня.
Увидев Ричарда, я забыла о правилах приличия и бросилась к нему с протянутыми руками. Он поймал их и несколько секунд крепко сжимал, умоляюще, как мне показалось, глядя мне в глаза. Меня охватила радость: в этот момент я поверила, что он обо всем знает.
- Берсаба, - произнес он, и даже голос его прозвучал так, как звучит голос влюбленного, произносящего имя любимой. Но почти сразу же он вновь стал хладнокровным и сдержанным - таким, каким я его знала:
- А где Анжелет?
В этот момент она тоже вышла во двор. Он взял ее за руки так же, как брал меня, и поцеловал в щеку.
- С вами все в порядке?
- О да, Ричард. А с вами? Вы надолго приехали? Беспорядки уже кончились?
- Как обычно, мне трудно сказать, надолго ли я приехал. А что касается беспорядков, то они не только не прекращаются, но с каждым днем все ширятся.
Он погладил ее руки и, обернувшись, взглянул на меня. Я подошла, он взял меня за руку, и вот так втроем мы вошли в холл.
Я убеждала себя в том, что должна скрывать безумное возбуждение, охватившее меня, должна его подавить Мне нельзя забывать, что Ричард - муж моей сестры.
Ужинали мы, как обычно, в малой гостиной. С Анжелет он обращался почти с нежностью.
- Вы уверены в том, что хорошо чувствуете себя? - спросил он. - Выглядите вы слегка утомленной.
- Она плохо спала, - подсказала я.
Ричард выразил озабоченность по этому поводу, и Анжелет пробормотала, что с ней все в порядке.
За столом мы много говорили о происходящем в стране. Собрался новый парламент, и хотя многие из его членов участвовали в заседаниях в прошлом апреле, известных как Короткий парламент, но там появились и новые люди.
- Они решили покончить со всеми причинами недовольств, вырвав их с корнями, - сообщил Ричард. - Это не предвещает ничего хорошего для таких людей, как Уэнтворт, граф Страффорд, и архиепископ Лод.
Как обычно, говоря на эти темы, он обращался в основном ко мне. После обеда он сказал, что должен поработать, и удалился в библиотеку.
Я ушла к себе в комнату. Анжелет была в Синей комнате. Я была взволнована, а она - полна страха. Думаю, она сама взлелеяла в себе это чувство отвращения к супружескому ложу, раздув его до ненормальных размеров. Она восхищалась своим мужем, считала его несравненным; она гордилась тем, что является его женой; она была бы совершенно счастлива в этом браке, если бы не необходимость выполнять свои супружеские обязанности в постели.
Конечно, если бы она отказалась провести с ним сегодняшнюю ночь, это было бы неестественно - ведь его так долго не было дома.
- В чем дело, Анжелет? - спросила я, заранее зная ее ответ.
- Не знаю. По-моему, у меня опять начинает болеть зуб.
Сестра жалобно смотрела на меня, заставляя вспомнить дни детства, когда она боялась в темноте пойти в какую-нибудь часть нашего дома и искала этому всевозможные оправдания.
