- Я привел в порядок замок, выстроил вокруг него высокую стену, и с тех пор он живет там. Под его именем был похоронен другой ребенок. Бывали случаи, когда ему удавалось оттуда вырваться, но нечасто.
- И это нужно держать в тайне.
- Это мой сын, Берсаба. Я отвечаю за него. Я хочу обеспечить ему наилучшие условия, и я хочу детей.., нормальных детей.., которые вырастут в этом доме и продолжат мой род. Я боюсь впечатления, которое это может произвести на Анжелет.., или еще на кого-то. Она будет бояться, что у нас могут родиться дети, отмеченные тем же пороком. Ведь он явно унаследовал безумие от кого-то из родителей.
- А его мать...
- Она была милой девушкой из хорошей семьи. Безумия в их роду не отмечалось. Я знаю, ты поймешь меня. Ведь ты всегда меня понимала"? Я не хотел, чтобы Анжелет об этом знала. Если она будет вынашивать ребенка, постоянные мысли об этом принесут вред и ей и ребенку. Ты это понимаешь, Берсаба. - Он прижал меня к себе. - Что же мы будем делать, Берсаба?
- А что мы можем сделать?
- Мы можем расстаться, а это значит, что остаток своих дней я проведу, тоскуя по тебе.
- У тебя есть профессия, - сказала я, - и похоже на то, что в наступающем году она будет полностью занимать тебя. А мне пора отправляться домой.
Он еще крепче обнял меня.
- Когда ты пришла, я сразу узнал тебя, Берсаба.
- И не подал виду.
- Я не решился.
- Да, - сказала я, - поскольку ты праведный человек. Ты прямо как Адам. Женщина ввела тебя во искушение. Только не протестуй. Это так. Видишь ли, Ричард, я нехорошая женщина. Ты должен это осознать. Анжелет похожа на нашу мать - мягкая, добрая, совершающая правильные поступки. Я не мягкая; добра я лишь к тем, кого люблю; а поступать правильно я согласна лишь тогда, когда это доставляет мне удовольствие; и, как ты сам видишь, по той же причине я готова совершать не праведные поступки.
- Я никогда не встречал никого, похожего на тебя.
- И молись о том, чтобы больше не встретить.
- Я вообще не представлял, что могут существовать такие женщины. Только узнав тебя, я поверил в это. Если бы ты была моей женой, мне ничего другого не нужно было бы от жизни.
Я пригладила его волосы.
- Что же теперь, Ричард? - И, не ожидая ответа, ответила сама:
- Мне надо уехать. Именно это я и хотела тебе сказать, придя сюда., а потом поддалась искушению побыть еще раз с тобой.
- Господи, Берсаба, что же нам делать?
- Есть только один выход. Я должна уехать.
- Нет, - спокойно сказал он, - я не могу позволить тебе сделать это.
- Мы обязаны думать об Анжелет, - продолжала я Он кивнул.
- Ты должен попытаться понять ее. Будь терпелив. И, возможно, со временем...
- Она никогда не превратится в тебя.
- Но ты женился именно на ней, Ричард.
- Почему же мне не встретилась ты!
- Роптать на судьбу бесполезно, правда? Так уж все сложилось, и мы должны смириться. Она в восторге от тебя. Она тебя любит. Ее нельзя осуждать только за то, что такова ее природа, как нельзя осуждать за это нас.
- Теперь, узнав тебя, я не смогу без тебя жить.
- Сможешь и будешь. Так должно быть. Он взглянул на меня с отчаянием.
- Мы должны что-то придумать. Я покачала головой.
- Я не являюсь хорошей женщиной, Ричард, как ты понял. Но таковой является моя сестра.., моя сестра-близнец. Этому должен быть положен конец. Мне следует найти предлог для отъезда.
- Этим ты разобьешь и ее и мое сердце.
- Сердца быстро заживают, если кто-то занимается их лечением. Вы вылечите друг друга.
Он еще крепче обнял меня, и я воскликнула:
- Нет! Я обязана уехать. Мне нельзя оставаться здесь.., в таком качестве. Ты же видишь, насколько это опасно.
- Я не могу отпустить тебя, - просто сказал он.
- А я не могу остаться, - ответила я.
- Берсаба, обещай мне не уезжать сразу... Подожди немного. Давай подумаем, как все это можно уладить.
- Если я останусь.., это может повториться. Мы оба замолчали. Я понимала, что он борется с кипящими в нем страстями точно так же, как и я. Мне надо было сохранять спокойствие. Я должна была думать об Анжелет.
- Я не могу потерять тебя. Ты же знаешь, что представляет собой наш брак. С твоим появлением изменилась вся моя жизнь.., она приобрела смысл.., исчезла вечная подавленность...
- Это понятно, - ответила я. - Знаешь, сейчас мы слишком взвинчены. Мне пора идти.
В колеблющемся свете свечи я видела лицо Ричарда, умоляющее, полное отчаяния и ставшее от этого более молодым и беззащитным. Мне хотелось успокоить его, дать обещания, которые были бы предательством по отношению к Анжелет, а ведь - Господь свидетель - я и так достаточно причинила ей зла. Следовало прекратить думать о себе и о Ричарде.
- Обещай, что пока не уедешь, - настаивал он. И я пообещала ему, а затем ушла. Я почти выбежала из спальни и захлопнула за собой дверь. Потом я заглянула к Анжелет. Она мирно спала, и на ее невинном лице читались удовольствие и облегчение.
***
Было нелегко смотреть в лицо Анжелет, но я справилась с этим лучше, чем Ричард. А в середине дня прибыл гонец с вызовом, и он явно почувствовал облегчение.
До его отъезда нам удалось встретиться с глазу на глаз. Он сказал:
