Лицо пошло красными пятнами из-за злости. Она же и отрезвила немного мысли, выбив из них бесполезное и даже вредное уныние. Планировать и действовать, вот, что было нужно. Похоже и Блохин придерживался того же мнения. Он здесь оказался раньше нее и мог присмотреть лазейки. Злость прошла и оставила после себя чувство голода. Одинокий холодильник стоял в тени. Полина открыла его и обнаружила большое количество фруктов и соков в стеклянных кувшинах. Лежал здесь и приличный ломоть хамона. Куда же в этих краях без него. Полина решила, что сильно не объест профессора. Нарезала себе ломтиками вяленое мясо, поставила несколько кувшинов с соком, насыпала маслин и плотно перекусила.
Во время обеда она рассматривала обстановку балкона. Терминала здесь не было, как и следовало ожидать. Вместо него старинный телевизор. Сеть здесь была объявлена вне закона, поэтому и развлечения только в оффлайне. Какими же вещами развлекают профессора? Полина увидела пульт от телевизора. Прямоугольный, жутко неудобный, с кучей непонятных кнопок. Тому, кто его придумал, место в аду было забронировано. Не сразу получилось понять, для того чтобы включить телевизор, пульт следовало направлять к нему определенной стороной. Экран засветился и начал показывать какой-то фильм не с самого начала. Полина не стала вникать в перипетии картины. Ей было приятно, что телевизор просто бубнил, создавая привычный фон.
От нечего делать Полина занялась наведением порядка в творческом бардаке профессора. Это отняло у нее два часа. За это время на балкон пару раз наведывались чайки. Они знали, что здесь можно перехватить съестного, без нужды нырять за рыбой. Если бы не печальные обстоятельства, то времяпрепровождение на балконе с видом на море, могли показаться отличным отпуском.
Когда работа закончилась, время потянулась медленнее. Память телевизора содержала несколько фильмов, и ни один из них не заинтересовал Полину. Скучать и ничего не делать было не в характере девушки. Можно было потренировать свои суперспособности. Рассматривать и слушать здесь было особенно нечего, и Полина решила потренировать память. Благо всякая литература для этого имелась.
В основном хранились книги по нейробиологии и программированию. Два направления, которые скоро должны были превратиться в одно. Нейропрограммирование, первым подопытным кроликом которого она и являлась. Полина прочитывала любую страницу на выбор, запоминала ее, а потом старалась воспроизвести по памяти. Это было просто, произносить вслух послушно подаваемый улучшенной программой памятью, прочитанный текст. Хорошо бы еще и понимать его. Для этого надо было начинать изучать программирование с самых азов.
Полина услышала шаги перед самым открытием двери. Ионас и второй здоровяк вышли на балкон.
— С тобой хотят поговорить. — Произнес Ионас.
В руках у него были наручники.
— А можно без них? — Полина кивнула на наручники. — У меня руки затекают.
— Нет!
— Надолго?
— Не знаю!
Полина на всякий случай положила в рот несколько оливок и кусок хамона. Неизвестно, когда ей придется перекусить в следующий раз. Демонстративно вытянула перед собой руки и подошла к охраннику. Наручники вжикнули и затянулись. Полину снова взяли под локоть и повели.
— Отпусти, я помню дорогу.
Ионас согласился. Он встал позади нее, а второй охранник впереди. Как в кортеже ее проводили через зал, где работал профессор. Тот только ободряюще махнул ей. Ей снова накинули мешок на голову, и повели поворотами, которые Полина запомнила. Затем лифт, еще повороты и наконец, свет. Полину провели по белой мраморной лестнице к причалу, возле которого, покачиваясь на волнах, стоял белоснежный катер. Сердце екнуло надеждой, что ее отвезут обратно, но аналитическая программа снизила этот шанс до нуля. Вариант с тем, что ее пустят на корм рыбам, был более вероятен.
Полина перепрыгнула с причала на шаткий борт катера. Ее провели к носу катера, на котором стояли поднятые в сидячее положение лежаки. Палубу окаймляли низкие перила из хромированной стали. В трюм катера вела лестница, отделанная натуральным деревом. Из него показался Филиппос. Одет он был в синие штаны и тельняшку, на голове фуражка с кокардой в виде штурвала. В этом одеянии он походил на картинного капитана корабля или боцмана. Борода подчеркивала это сходство.
— Привет! Добро пожаловать на борт! — Поздоровался он. — Ходила на катере?
— Только на моторке, по Волге. — Призналась Полина.
— Морской болезнью не страдаешь?
— Нет, я не тошнотик. Вы меня не развяжете?
Филиппос усмехнулся. Он положил свою руку поверх Полининой, ухватившейся за перила, и пристально посмотрел в глаза. Полина постаралась выдержать его взгляд, но не смогла.
— Еще не время. Мы не знаем точно, кто ты, ты не знаешь, кто мы. Я предлагаю тебе совершить прогулку, поближе узнать друг друга, чтобы между нами появилось доверие. Ты готова?
— У меня ест выбор?
— Выбор всегда есть, но добровольный союзник всегда надежнее, чем помогающий по принуждению.
Полина поняла, что ей предлагают стать под их знамена добровольно. Пока.
— Поехали.