Филиппос взял Полину за руку и повел по лестнице вниз. В трюме было роскошно. Красное дерево и кожа. На каждом борту по длинному иллюминатору ниже ватерлинии, сквозь стекла которых можно было наблюдать подводную жизнь моря. Ионас и его коллега остались снаружи, сразу за дверью. Где-то в недрах катера едва уловимо зажужжал электромотор. Тяга заставила Полину вцепиться в полированные ручки дивана. Вода в иллюминаторах забурлила. Филиппос, казалось, не обращал внимания на движение. Он открыл дверку бара и вынул оттуда бутылку шампанского. Поставил на стол два бокала, которые примагнитились к его поверхности. Хлопнул пробкой и разлил шампанское по бокалам.
— Здесь не Сеть, тебе можно. — Ответил на вопросительный взгляд Полины Филиппос.
— Я не хочу. — Призналась Полина.
Ей было совсем не до алкоголя. Внутри нее дрожала душа, а снаружи коленки.
— Как знаешь.
Филиппос достал еще один бокал.
— У меня есть апельсиновый сок, виноградный, персиковый. Какой будешь?
— Апельсиновый.
Филиппос налил ей сока и вставил в него трубочку.
— Угощайся.
— Спасибо. — Полина взяла в руки холодный бокал и пригубила немного. Хозяин катера сделал несколько крупных глотков шампанского. Он ухмыльнулся. Вид зажатой Полины его забавлял.
— Для девушки с необычными способностями ты выглядишь слишком нерешительно.
— Я все та же, Громова Полина, и веду себя естественно в необычной ситуации. Она меня угнетает. Все что я хочу, это вернуться домой, к маме и папе. Отпустите меня.
— Полина, чтобы не вести бесполезных разговоров и не тратить время впустую, предлагаю разговаривать только о конструктивном сотрудничестве. Разговоров о маме и папе не надо. Ты уже большая девочка, чтобы зависеть от них.
— Я не про зависимость. Им плохо без меня. Устройте мне контакт с ними, чтобы я могла их успокоить. У меня душа не на месте. Какое может быть сотрудничество в таком состоянии?
Филиппос задумался.
Я подумаю над этим. — Пообещал он. — А пока расскажи, что ты думаешь о нас? Какими мы тебе представляемся, чего хотим?
— Вы умеете обманывать Сеть, и хотите создать общество без ее надзора.
— Ммм, умница, в точку! Твои мысли, или профессора?
— Мои, но они могут и совпадать с профессорскими. Уж больно все очевидно.
— Тогда ответь мне на неочевидный вопрос. Профессор Блохин был похищен или приехал к нам самостоятельно?
— Разумеется, похищен. Чего здесь неочевидного?
— А вот и нет. Профессор Блохин вышел на контакт с нами и предложил сотрудничество.
— Зачем это?
— Если ты сомневаешься, ответь мне на такой вопрос, почему он не сохранил свои знания в Сети? Зачем он затолкал их в твою юную голову?
— Он не доверял Сети, потому что считал, что вы умеет взламывать защиты.
— Тебе самой не кажется это слишком наивным.
— Я не программист и не понимаю этот процесс.
— Хочешь, я скажу тебе, почему Блохин не хранил свои опыты в Сети?
— Только если это правда.
— Самая настоящая правда. Единственная правда из всех возможных. Слушай. Опыты Блохина по нейропрограммированию шли вразрез с интересами и задачами Сети. Они были опасны ее разрушением. Сейчас Сеть находится как бы на обслуживании интересов человечества, но на самом деле, она просто откармливает его, превращая в домашнее животное. Придет время и Сеть прикончит человечество. Не в прямом смысле, но точно станет над человечеством, отведя нам роль домашней скотины. Блохин, умный ученый, гениальный, он и решил заменить компьютерную ячейку человеческой. Та же Сеть, но соединенная в общее человеческое сознание.
— А профессор подтвердит то, что вы сказали? — Полина сконцентрировалась на лице Филиппоса. Мимика должна была его выдать.
— Как сказать, у нас с профессором Блохиным одинаковый взгляд на проблему, но разный на ее решения. — Сейчас мы ищем пути сближения наших точек зрения. Для начала ему надо представить нам рабочую модель устройства записи программ в человеческий мозг и демонстрацию возможностей этих программ. Нам нужны такие люди, как ты, Полина, только гораздо больше. Кстати, кровь больше не идет носом?
— С каких пор вы начали наблюдать за мной?
— С тех самых, как профессор Блохин рассказал нам о тебе.
— Он сделал это добровольно? — Полина подумала, что ученого могли пытать.
— Ему хватило демонстрации нашего «цеха».
— Какого цеха?
— Если ты будешь долго принимать решение о сотрудничестве, я покажу тебе его. А пока поберегу твою детскую психику. Она нам еще пригодится.
Алкоголь заставил Филиппоса проявить свою настоящую натуру. Из галантного капитана корабля он превратился в честолюбивого, самовлюбленного психа. Полине стало очень неуютно в его обществе. Катер замедлил ход и остановился.
— Предлагаю переместиться на палубу. — Филиппос взял в руки недопитое шампанское и два бокала.
— Я не хочу загорать. Давайте вернемся?
— Пойдем, пойдем. Я покажу тебе мир, который не спит, свободный мир.
Тон его был непререкаемым. Полина подчинилась. Катер остановился в двадцати метрах от уютной бухточки с «золотым» пляжем. На берегу и в воде плескались человек пятьдесят. Были среди них и дети, строившие на берегу замки из песка, или гоняющие по воде большие надувные мячи.