— Я не стану тебе платить! — Евдоким резко встал и подбросил стол на спорщика.
Тот вывернулся из-под него, как ящерица. Евдоким рыкнул и бросился на него, как зверь. Он махнул кулаком, но промазал. Спорщику легко удавалось уйти из-под удара. Евдоким махнул еще раз и снова в пустоту. В третий раз он случайно зацепил другого человека и сбил его с ног. А потом он ощутил всю силу удара человека с ускоренным метаболизмом. Он даже не заметил направления удара. В правую скулу как будто врезали молотком, и он потерял сознание.
В себя он пришел под пластиковой крышкой медицинского модуля. Из вены торчала капельница, уходящая в недра «саркофага». За крышкой пикало и гудело. Евдоким потрогал ушиб. На его месте была повязка. Ушиб еще болел и выпукло торчал под бинтом.
— Я очнулся! — Произнес Евдоким.
Через минуту над ним возникло лицо медицинской работницы. Она улыбнулась и произнесла через крышку.
— Это хорошо. Лежите и поправляйтесь.
— Я где? — Спросил Евдоким. — В тюрьме?
— Ну что вы, это больница. Очень хорошая. Вам ничего не грозит. Как только восстановительная процедура закончится, к вам придет врач и все расскажет. Всего хорошего!
Лицо милой медсестры исчезло. Евдоким пошевелил мозгами. Или мир настолько гуманен, или он действительно ударил в нужное место. Хотя, никого он не ударил, просто получил по голове от нужного человека. Гудение модуля изменилось и сразу по телу потекло тепло и сонливость. Евдоким поддался приятному чувству и отключился.
Он снова пришел в себя бодрым и готовым отмахать бегом верст десять. Крышка модуля была откинуты, катетеры отсоединены. Евдоким встал и прошелся по маленькой белой комнате с окном во всю стену. За окном вечерело. Евдоким сверился с терминалом и с удивлением узнал, что был без сознания двое суток. Потрогал голову. Следов удара почти не осталось. Его мучила неопределенность положения, в котором он оказался.
На терминал пришел звонок. Евдоким ответил. Вместо лица человека на экране висела нейтральная картинка с осенним пейзажем.
— Добрый вечер, Евдоким! — Произнес голос в ухе.
— И вам не хворать, мистер Икс.
Человек засмеялся.
— Хорошее чувство юмора, показатель хорошего ума.
— Спасибо, но мне его не хватает понять, кому я обязан за такой теплый прием?
— Я представляю одну организацию, которой нужны работники, вроде вас.
— Вышибалы, чтоль? — Евдоким понял, что рыбка клюнула на наживку.
— Нет, это чересчур примитивно. Нам нужны крепкие парни с бойцовскими качествами.
— Звучит туманно, не находите, мистер Икс?
— Понимаю вас. Для затравки хочу сказать, что зарплаты у нас гораздо выше, чем были у вас прежде. Мы поможем вам утрясти дела на прежней работе и устроим курс стажера на нашей. Понравится, останетесь, не понравится — ваше право, вернетесь назад. Как вам?
— Звучит заманчиво. Меня все устраивает на работе, кроме зарплаты.
— О, я вас понимаю. Большому человеку, большие деньги.
— Да уж, не помешали бы.
— Это означает согласие?
— Дайте мне пять минут. — Евдоким не хотел показать нетерпение.
— Пожалуйста. Такие вопросы с кондачка не решаются, я вас понимаю. Я перезвоню. — Экран потух.
Евдоким знал, что за ним наблюдают. Он сел на стул и замер в позе «Мыслителя» Родена. На самом деле мужчина думал о том, сможет ли он выдержать грязную работу, которую наверняка придется выполнять. Он вспомнил о сопротивлении, о том, как они надеются на него, вспомнил Томаша, первую жертву в городе в горе, вспомнил о родителях, погибших в тот роковой день в лупере. Сомнения сами собой испарились.
Ровно через пять минут терминал загорелся входящим вызовом. На этот раз на картинке вместо человека появилась старинная сельская пастораль.
— Решились? — Спросил голос.
— Да, я готов. — Ответил Евдоким.
Пока в городе в горе не знали, чем закончилась миссия Евдокима, а ему было запрещено выходить на связь в самом начале исполнения плана, Генри взял на себя оружейку и обучение бойцов военному делу. В библиотеке нашлось несколько старых Уставов вооруженных сил СССР, которые пригодились для получения навыков боя. Генри понял всю важность создания боевых «двоек», «троек», комбинации оружия, маскировки и прочих военных хитростей. Мориц была уверена, что без штурма базы Филиппоса не обойтись, а в худшем случае военные навыки могли пригодиться и для обороны, если их тайное убежище станет известным врагу.
С утра до вечера он гонял бойцов по макетам зданий, придумывал им нештатные ситуации, а потом устраивал разбор полетов. Многим тренировки казались чересчур утомительными и ненужными. Тогда Генри подводил всех к старому облезшему плакату, на котором была написана цитата Суворова: «Тяжело в учении, легко в бою», и напоминал им подвиги российского военачальника. Промеж себя бойцы стали звать Генри «шотландской овчаркой».
— Надеюсь, они не считают себя овцами? — В шутку спросил Генри у Полины, когда узнал про свое прозвище.