Больше не слушая эту болтовню Петровский вышел из кабинета. На руки он сразу же надел перчатки, на случай, если Андрей Орлов все еще был где-то поблизости. Выйдя на свежий воздух, он постоял на крыльце, подышав полной грудью. Постепенно ему стало немного лучше. Он вздохнул и, спустившись с крыльца, направился, сам толком не зная, куда. Было тепло. Снег таял, перемешиваясь с грязью, которую разносили на обуви студенты, да на покрышках проезжавшие по территории машины. Грязь. Она была всюду. И тому, что он сделал, оправданий не было. Ради Фролова, не ради Фролова… он совершил гадость, и не надо было искать себе отговорок. Сам ведь говорил о том, что Фролов должен сам научиться решать проблемы. Так что не надо было прикрываться благими делами, противореча таким образом самому себе…
— Костя! Петровский! — неожиданно кто-то окликнул его, вырывая из размышлений.
Петровский остановился и обернулся. Прямо перед ним стоял Сергей Макаров из группы Джамала. Он выглядел очень уставшим, с мешками под глазами и, что самое удивительное, Петровский увидел в его руке дымящуюся сигарету, хотя насколько ему было известно, Макаров никогда раньше не курил.
— Здорово, Серег! — Петровский снял перчатку и настороженно пожал Макарову руку, — как оно?
— Не очень, как видишь! — хмуро ответил Сергей.
— Помочь, может, чем? — Петровский мысленно поймал себя на том, что пытается в собственных глазах загладить вину за один проступок каким-то хорошим делом, купив себе индульгенцию.
— Я по делу к тебе, — сказал Макаров вместо ответа, — не буду тебе врать, сам не рад, но выхода у меня нет. Скажи, Петровский, твое предложение еще в силе? Место в твоей группировке еще вакантно?
— Вся наша жизнь состоит из соблазнов. А поскольку человек — самое эгоистичное существо на планете, соблазн — самый мощный и, пожалуй, единственный настоящий двигатель прогресса. Власть, роскошная жизнь и даже решение каких-то насущных проблем — все это по сути своей — все равно соблазны. Сами по себе денежные средства — ничто, они лишь подкрепляют те самые соблазны, которые можно превратить в реальность с их помощью. Ведь мы сами так решили. Мы сами создали деньги, чтобы упростить себе жизнь, а они в итоге свели нас с ума…
— Спасибо вам, ребята, спасибо большое! — мама Макарова выглядела намного лучше. Операция прошла успешно, курс лечения и реабилитации подходил к концу. О деньгах за лечение Сергей попросил врача вообще ничего не говорить матери. Тот лишь покачал головой, но обещание сдержал, мама думала, что ее «чудесное выздоровление» было целиком и полностью оплачено бюджетными деньгами. А еще ее очень радовало, что у Сережи появились новые «друзья», точнее, один «друг», который тоже иногда навещал ее в больнице.
— Доктор сказал, еще неделя, максимум, полторы, и тебя выпишут! — сообщил Макаров.
— Это здорово, Сережа! — она опять улыбнулась, — чувствую себя намного лучше. Есть же хорошие люди!
— Это точно, мам, — кивнул Макаров, — есть. Ладно, мы, наверное, пойдем, к зачетам готовиться надо.
— Все, Сереж, спасибо, что пришел! — мама поцеловала его в лоб, — и вам, Костя, спасибо большое! Вы — очень хороший друг!
— Да мне вообще не за что! — Петровский, все это время скромно стоявший у стены со скрещенными на груди руками, улыбнулся, — выздоравливайте, Анна Александровна! Все обязательно будет хорошо!
Вместе с Макаровым они покинули палату. Когда отошли на достаточное расстояние, Сергей знаком остановил его.
— Слушай, Петровский, а ты не мог бы больше сюда не приходить? — спросил он, — меня как-то смущает, что ты знаешь, где лежит моя мать…
— Ну, во-первых, не знать я этого не могу, это же я врачам бабки отвозил, — хмыкнул Петровский, нажав на кнопку стоявшего рядом кофейного автомата, — а во-вторых, может, хватит уже делать из меня Мефистофеля? Макаров, если бы я хотел причинить вред тебе или твоей матери, стал бы я отстегивать такие деньги, чтобы ее поставили на ноги, как сам думаешь? — он в упор посмотрел на Сергея и протянул ему одноразовый стаканчик, наполнившийся темной жидкостью, — кофейку хочешь? Ну, не хочешь, как хочешь!
— Про бабки я все помню, — Сергей медленно кивнул, — я тебе должен, я все отдам. Или отработаю. На бесплатных началах в твоей банде или что там у вас…
— Да ничего ты мне не должен, расслабься! — Петровский отмахнулся от него и отхлебнул горячий кофе, — фу, ну и дрянь, правильно отказался, Серый! Ничего общего с настоящим! — с этими словами он запустил стаканом в урну, — так вот: получать ты будешь со всеми в равных долях и не спорь! Во-первых, тебе матери помогать, во-вторых, просто не занимайся ерундой. Поработать с нами, да, конечно придется, хотя бы из солидарности. Ничего чудовищного в этом нет, что бы ты там ни думал. Людей, как я уже говорил, мы не едим. Просто зарабатываем немного «слева». И другим, как ты уже мог заметить, даем возможность заработать. Поэтому, ничего такого страшного, Сереж, в этом нет.
— Все это, минимум, незаконно, — проговорил Макаров.