Голова болела. Перед глазами все плыло. Похоже, напились вчера основательно. Больше половин вечера, да какого там вечера, пить начали с обеда, он не помнил. С трудом приподнявшись на подушке, он увидел Марину, которая сидела на краю кровати и смотрела на него.
— Держи, — она протянула стакан с минеральной водой. Петровский заметил, что она явно расстроена и сердита.
— Спасибо, — просипел он и залпом осушил бокал.
— Еще? — коротко спросила Марина.
— Нет, спасибо, — ответил Петровский, протянув ей посуду, — мы у меня?
— У тебя, у тебя! — она кивнула и отвернулась от него.
— Я перепил вчера, ты меня до дома тащила? — спросил Петровский, глядя на ее спину, — спасибо тебе. Что бы там ни было, извини…
— Все вы перепились, — ответила Марина, не оборачиваясь, — Соловья твоего еле отговорили вчера за руль садиться, машина до сих пор у кафе. Но ты, Кость, конечно, вчера особенно отличился…
Только сейчас Петровский заметил: Марина сидела в открытой майке. На плече были отметины, как будто кто-то крепко схватил ее сильной рукой. Стыд и ужас сковали его. Моментально забыв об ужасном похмелье, он поднялся и сел рядом.
— Это что, я сделал? Я что, пытался… — он крепко обнял ее и уткнулся головой ей в плечо, — маленькая моя, прости меня! Прости урода! Прости, прости, прости! — зашептал он, — больше такого никогда не будет!
— Не давай обещаний, которые не сможешь выполнить, — негромко сказала Марина. Она не пыталась освободиться или оттолкнуть его, и хотя бы это радовало.
— Я идиот, Марин, — прошептал Петровский, поцеловав ее в плечо, — прости меня, пожалуйста…
— Интересно, часто ли ты говорил это за последнее время? — Марина улыбнулась уголками рта.
— Сейчас, наверное, сказал больше, чем за всю свою жизнь, — Петровский усмехнулся и еще крепче прижался к ней, — ой, как мне плохо…
— Неудивительно! — Марина фыркнула, — ладно, мне на работу. Я такси вызываю, поедешь со мной?
— Я тебе денег сейчас дам, — засуетился Петровский.
— Не надо, у меня есть! — отрезала Марина. Он понял, что она все еще на него обижена. Идиот. Пьянь. Нет, с такими загулами точно надо было завязывать. Вот только как?
— Хорошо, вижу, погуляли вчера? — Удалов с усмешкой смотрел на Петровского, — вижу, было весело…
— У тебя вискарь еще есть? — хрипло спросил тот, глядя на него красными глазами.
— Даже так! — Удалов рассмеялся, — ты знаешь, Костик, утренний опохмел обычно приводит к…
— Есть или нет?! — Петровский грубо перебил его.
— Не кипятись, для тебя все найдется! — Удалов достал из шкафа бутылку и налил ему стакан хорошего виски. Петровский сделал большой глоток.
— Благодарю, — проговорил он.
— Еще? — участливо спросил Стас.
— Нет, не надо, — Петровский отдал ему бокал, — ну, ты в курсе…
— Тише! — Удалов поднял вверх указательный палец, — и у стен есть уши. Что, сделали, судя по твоим рукам? Или это в баре вчера с кем подрался?
— Сделали, — Петровский кивнул, — не знаю, на днях, наверное, подойдет…
И в этот самый момент открылась дверь. Удалов резко убрал бокал в тумбочку. Петровский обернулся. Конечно, он узнал его. Андрей Орлов стоял на пороге кабинета, придерживаясь за дверной косяк. Побои все еще были явственно видны на его лице. Петровский поспешно спрятал руки в карманы.
— У себя? — спросил Орлов очень слабым голосом.
— Нет никого, — Удалов покачал головой, пытаясь скрыть довольную улыбку, — кто тебя так, Андрюш?
— Даже не знаю, — Орлов посмотрел на коллегу с плохо скрываемой злобой, — ублюдков-то и паскуд полно на белом свете, да, Стас?
— Это да, есть такое! — Удалов поспешно закивал. Петровский сидел, глядя в пол. Поднять голову и посмотреть Андрею в глаза он не находил в себе сил…
— Короче, — Орлов извлек какую-то бумагу, — придет Костин — передашь ему!
— Заявление об уходе? — Удалов изобразил огромное удивление, — с чего вдруг, Андрюх?
— Устал, — коротко ответил Орлов, — короче, все. Прощай.
Он развернулся и хотел уже уходить, но у самого выхода развернулся и посмотрел Удалову в глаза.
— Бог, Стасик, он все видит, — хрипло произнес Андрей.
— Это ты о чем? — Удалов нахмурился, продолжая изображать непонимание.
— Я все сказал. Прощай, — Андрей удалился, захлопнув дверь.
Некоторое время Удалов тупо смотрел на эту дверь, закрывшуюся за Орловым. А затем, просияв, повернулся к Петровскому.
— Костик, ну, ты точно профессионал! — он потряс его за плечо. Петровский стряхнул бы руку, но чувствовал себя слишком плохо для резких движений.
— Все, как мы и хотели! — продолжал восторгаться Удалов, — соскочил, бродяга, соскочил! Теперь ничто уже не сможет мне помешать! Это надо отметить!
Петровский почувствовал, что его затошнило. То ли от похмелья, то ли от того, что стало до чертиков противно от всего этого. Он поднялся со стула.
— Пойду я.
— Точно бахнуть по маленькой не хочешь? — уточнил Удалов, — а то лица на тебе нет!
— Пойду, — повторил Петровский, — пока.
— Давай, Костян, отсыпайся! — Удалов кивнул, продолжая несказанно радоваться своей победе, — нас ждут великие дела! Скоро мы возьмем то, что по праву наше!