— Вопрос ближайших пары недель, возьму на контроль, если вписываетесь, — сказал Костомаров, разведя руками.
— Бери, — дал добро Петровский, — мы большую часть в общак кладем, после реализации тачек двести штук тебя устроят? — он посмотрел на друга.
— Вполне, — Иван кивнул, — ты со своими по трезвой перетри еще…
— А нечего здесь перетирать, — отмахнулся Петровский, — они впишутся, это строго.
— Твоя тема, — Костомаров не стал спорить.
— Ну что, Костик, можно, наверное, поздравить тебя с успехом! — Соболев подошел и положил ему руку на плечо. Иван, поймав взгляд Петровского, повернулся и знаком позвал Руслана за стол.
— Ну, вообще у меня сегодня день рождения, — Петровский улыбнулся, — но да, похоже, дела идут. Ты не верил в меня, да? И сейчас за меня боишься?
— Я лишь хочу, чтобы успех не снес тебе голову, как это бывает со многими, — на полном серьезе ответил Андрей, — признаю, я осуждал такой риск, но также я рад и тому, что тебе повезло. И сейчас ты достиг многого, очень многого для своих лет, — он остановился и еще серьезнее посмотрел на Петровского, — это та самая причина, Костик, по которой сейчас можно уже и сбавить обороты…
Петровский удивленно посмотрел на Соболева.
— Сбавить обороты? — спросил он, — Андрюх, да я ушам своим не верю! Мы выбились в люди. Не в последнюю очередь благодаря тебе! Это и твоя заслуга, я не забыл, я благодарен, но… ты предлагаешь сейчас все бросить?!
— Я не предлагал бросить, я лишь сказал, что если преодолел опасный поворот и вышел победителем, стоит слегка убрать ногу с педали газа, — пояснил Соболев, — у тебя сейчас есть многое. Развивайся, продолжай. Но теперь уже точно можно и потихоньку. Нет смысла идти ва-банк…
— Я не иду ва-банк! — отрезал Петровский, начиная заводиться, — но и сбрасывать ставки не собираюсь!
— Повышая их, есть риск потерять все… — начал Андрей.
— Слушай, Андрюх! — Петровский грубо ткнул его пальцем в грудь, — по-моему, мы это уже проходили! Я уважаю твою мудрость, но не из-за той ли самой чрезмерной осторожности ты не добрался до тех возможностей, до которых добрался я?!
— Костик, ты…
— Слушай, Соболь, почему ты все время пытаешься меня тормозить? — Петровский прищурился. Он чувствовал, что говорит что-то не то, что-то обидное, неправильное, но остановиться уже не мог, — а может, ты просто завидуешь мне? Завидуешь тому, что я дошел до того, до чего не смог ты? Что я могу рисковать и выигрывать, а ты боишься вот так взять и поставить на кон все ради большой победы, а?!
— Кость! — Андрей улыбнулся, но как-то совсем невесело, — думаю, лучше пока закрыть тему. Я не собирался обижать тебя, но тебе лучше протрезветь…
— Да ни хрена я не пьяный! — выкрикнул Петровский, окончательно выйдя из себя, — никогда не думал, что ты способен на черную зависть, но, похоже, это она и есть! Что, тебе гадко от того, что ученик превзошел учителя, а мог бы просто порадоваться за меня! За то, что я победитель! А ты…
— Когда наступит день высшего суда и ответить придется за все, — негромко сказал Андрей, — тебя не спросят, победил ты или проиграл… тебя спросят: как ты вел игру?
— Да пошел ты со всей этой проповеднической чушью! — оскалился Петровский, — я устал от этих нравоучений, которые постоянно тормозят меня! А хочешь честно: если бы я тебя слушал, до сих пор считал бы копейки! Ты никогда не был способен на реально рискованные действия, а теперь завидуешь мне и кусаешь локти, ты жалеешь о прос… х годах! — он сжал кулаки, глядя на Соболева горящими от злости глазами. Он не мог ни остановиться, ни закрыть тему, какая-то странная ярость и уверенность в том, что Андрей почему-то хочет остановить его, брала верх.
— Нет, Костя, — Соболев покачал головой, — я тебе не завидую. Думаю, мне пора. Приятного праздника…
— Просто сваливаешь, да? — прошипел Петровский, скалясь, — ты меня не остановишь, Соболев. Не остановишь… — его зрачки по-змеиному сузились, он подошел к собеседнику вплотную и произнес последние слова злобным шепотом.
— Ты сам себя остановишь, Костик, — спокойно глядя в глаза, ответил Андрей, — и поскольку желаю тебе добра, очень надеюсь, что не будет поздно…
С этими словами он развернулся и, не вступая в дальнейшую дискуссию, зашагал прочь от кафе. Петровский несколько секунд смотрел ему вслед, а затем яростно швырнул пачку сигарет, которую держал в руках, об стену здания.
— Чтоб вас! — он резким движением открыл дверь и вернулся в зал кафе. Упав на диван рядом с Мариной, Петровский налил себе приличную порцию рома и выпил тремя большими глотками, после чего со всего размаху поставил на стол.
— Костя, что случилось? — Марина взволнованно посмотрела на него.
— Все в порядке, — ответил Петровский и налил себе еще.
— Костя, ты же не собирался напиваться! — она изумленно подняла брови.
— Я все контролирую! — проговорил Петровский сквозь зубы, — все будет нормально… — он вновь залпом осушил стакан, едва не поперхнувшись в процессе. Марина покачала головой.
— Костян, а где Андрюха? — обратился к нему Иван.