— Так открыто не глазей, не в зоопарке! — одернул Петровский, — вот тебе и факты! Вроде и слушает этот галдеж, а срисовала тебя почти сразу, как ты на нее уставился. Ей неинтересно. Она отсеется, — Петровский закончил подписывать тетрадь и отложил ее в сторону, — возможно, впоследствии найдет себе друзей и подруг среди нынешнего планктона.
— Планктона? — переспросил Фролов.
— Точно, — кивнул Петровский, — знаешь, что такое планктон? Организмы, которые находятся в воде во взвешенном состоянии. Куда понесет течением, туда они и плывут. В нашем случае это не самые уверенные в себе мальчики и не самые сексуальные девочки, которые в виду скованности и заурядной внешности будут пока плыть по течению. Это не значит, что все они конченые, кого-то еще прибьет к нужному берегу, кто-то найдет себя. А кого-то, увы, просто сожрут. Вот и говорю: планктон, — он в упор посмотрел на Фролова.
— Понятно, — хмыкнул тот, — допустим. Ну, а тебя-то кто обидел?
— Не понял! — резко сказал Петровский, мгновенно напрягаясь.
— Да все ты понял! — вкрадчиво проговорил Фролов, выдерживая взгляд, — сидишь тут, лепишь ярлыки, рассуждаешь о людях, как о животных…
— А что, большая разница? — Петровский прищурился, — хотя нет, ты прав, есть разница! Животное не в пример лучше! Оно никогда не станет убивать или трахаться ради спортивного интереса! А человек запросто… да, животные явно лучше, — последние слова он сказал уже тише и глубоко вдохнул, потому что почувствовал, что начинает заводиться. Фролов, сам того не зная, задел за живое.
— Вот то-то и оно! — хмыкнул Фролов, — сам же светишься, потому и спрашиваю: что у тебя случилось в жизни, что ты про людей вот так?
— Не твое дело, — снова резко ответил Петровский.
— Как знаешь, — Фролов развел руками. Было видно, что он обиделся. Ну, и хрен с ним. Не нравится, пусть валит, куда хочет, никто его не держит.
— А про того типа что скажешь? — неожиданно спросил Дмитрий, указав на студента, одиноко сидевшего у окна в дальнем конце аудитории. Петровский проследил направление и увидел среднего роста и телосложения паренька восточной внешности, который сидел один и задумчиво смотрел в пространство. За все время он так ни с кем не заговорил и не попытался познакомиться. Создавалось впечатление, что ему было все равно, что Петровский и озвучил.
— Ему по фигу, — сказал он, — в смысле, по фигу вообще на все. Не контактирует, не пытается как-то себя поставить. Но что-то мне подсказывает, что кататься здесь на нем никто не будет. Почему он такой — не спрашивай, причин может быть миллион. Я бы лично не стал к нему цепляться. Даже на месте старших…
Фролов окинул парня задумчивым взглядом, на что последний даже не обратил никакого внимания. А может, и обратил, просто не подал виду. Потому что ему было все равно…
Зазвенел звонок, и уже через несколько секунд дверь аудитории распахнулась.
— Препод! — констатировал Фролов, — пунктуальный. Ну, с почином!
Три пары прошли без каких-либо сюрпризов. В основном, преподаватели знакомились со студентами, да рассказывали им причуды кредитно-модульной системы и то, как это будет выглядеть на конкретном предмете.
На одном из перерывов Петровский с Фроловым все же подошли к нелюдимому парню под предлогом спросить сигарету, на что тот вежливо ответил, что не курит. Выяснить удалось то, что парень был казахом и звали его Асхат. Асхат был вежлив и немногословен. На вопросы он отвечал культурно, но коротко, без намека на желание продолжать разговор, так что много информации вытянуть из него не удалось.
— Ну, что, может по пиву за знакомство? — предложил Фролов, когда они вышли на улицу, — я тут кафешку поблизости видел, вроде ничего так, и цены не кусаются…
— Да можно, только я теперь не особо богат, — ответил Петровский.
— Ну, и я с дочкой миллионера не сплю! — усмехнулся Фролов, — раскидаем как-нибудь. Асхат, эй, Асхат! — он окликнул Асхата, появившегося из дверей. Тот остановился и повернулся к ребятам, — Асхат, гоу по пивку! — сказал Фролов, — за первый день, так сказать…
— Не, пацаны, я домой, — вежливо, но очень твердо ответил Асхат.
— Да ладно ты, брось! — отмахнулся Фролов, — чего дома тухнуть, насидишься еще! Айда по пиву лучше!
— Не, пацаны, я домой, — повторил Асхат, не опуская глаз.
— Оставь его, — одернул Петровский. Асхат развернулся и неторопливо зашагал в другую сторону.
— Мутный он какой-то, — констатировал Фролов, провожая взглядом.
— Нормальный он, — отрезал Петровский, — может, в жизни что случилось. Может, еще какие причины есть. Не надо трамбовать пацана, его дело, как и с кем общаться.
— А, неважно! — Фролов вновь отмахнулся, — ну что, друг-студент, пошли, выпьем что ли!
Как это зачастую случается, «давай по пиву» практически моментально трансформировалось в «а ну его, давай водки!». Петровский с Фроловым сидели на диванах в располагавшемся неподалеку от НГПУ кафе и поглощали национальный напиток, заедая его салатами.
— За знакомство! — Фролов поднял рюмку, — ты, вроде, пацан нормальный, водку с тобой можно пить…