— С тобой, вроде, тоже, — Петровский поднял рюмку и «чокнулся» с новоиспеченным приятелем. Они выпили.
— Я сейчас понял, что мы вообще друг о друге ничего не знаем, — начал Фролов, — весь день общаемся, а все равно. Расскажи хоть о себе что ли…
— Всегда ставили в тупик абстрактные вопросы, — хмыкнул Петровский, разливая водку по рюмкам, — никогда не знаешь, как на них отвечать. Ты конкретизируй, а я уж попробую ответить, если не спросишь ничего интимного…
— Ну, мы первый день знакомы, так что спрашивать тебя, сколько раз ты курил травку и над какими фильмами тайком ревешь в подушку, я не буду! — Фролов рассмеялся, — что вообще планируешь?
— Планирую съесть салат, он вкусный, — ухмыльнулся Петровский.
— Ты понял, о чем я спросил, шутник, — заявил Фролов, — я имею в виду: после учебы, когда закончишь. Не просто же так ты на юрфак поперся. Значит, есть какие заморочки. Ты вроде с башкой…
— Вообще, получается, что просто так, — задумчиво ответил Петровский, — не знаю, что потом. Может, в ментовку пойду, может еще куда. Время покажет, я только поступил.
— Ну, наметки-то какие-то есть? — не унимался Фролов, — завязки там и все такое…
— Никаких, — спокойно ответил Петровский.
— Никаких? Так уж и совсем никаких? — Фролов прищурился, — а кто твои родители?
— Никто.
— Как это никто? Ты сирота что ли? Извини, что спросил.
— Нет, не сирота, — быстро сказал Петровский, — проехали.
Они снова выпили.
— Но тогда так не бывает! — Фролов не унимался, — что значит, никто?
— То и значит! — Петровский повысил голос, — я вроде не на приеме у доктора! Я обязан отчитываться?
— Да нет, не обязан, — было заметно, что Фролов опять обиделся, но Петровскому опять было все равно, — теперь понятно, чего ты такой «веселый» ходишь. В семье что-то произошло. Ладно, проехали, захочешь, сам расскажешь! — он примиряюще поднял руки, поймав взгляд Петровского.
— Это вряд ли, — заявил тот.
— Захочешь, всю жизнь-то в себе держать не сможешь, — заверил его Фролов, — но ладно, забыли, забыли! — он вновь поднял рюмку, призывая выпить. Петровский не возражал.
— А связи, брат, без них никак! — Дмитрий решил вменить тему, — честно говоря, вся эта учеба — полное фуфло. И диплом без завязок — подставка под пиво!
— Подставка под пиво? — Петровский усмехнулся.
— Ага, она самая! — кивнул Фролов, — все решают связи, братан! Без них образование псу под хвост, потерянные пять лет жизни. И диплом этот, тьфу, бумажка, подтереться! — было заметно, что он пьянеет.
— А у тебя, значит, родные по юридической линии? — уточнил Петровский.
— Вообще-то, по медицинской! — Фролов улыбнулся.
— Так какого лешего на юридическом забыл? — Петровский прищурился, — шел бы в мед тогда.
— Ботанить шесть лет, чтобы потом получать шесть косарей… нет, не прильщает! — хмыкнул Фролов.
— Следую твоей же логике, — спокойно проговорил Петровский, — связи — двигатель прогресса. А у тебя, как я понял, их нет. Сам себе противоречишь…
— Связи и самому нажить можно! — нашелся Фролов, — главное, чтобы вот здесь что-то было! — он постучал пальцами по своей голове, — сориентироваться можно всегда!
— Может, ты и прав, — Петровский закурил и задумчиво окинул взглядом полупустой зал кафе.
— Ага, — кивнул Фролов, — ладно, ну ее на хрен, эту философию! Давай лучше еще одну «торпеду» возьмем, а то уже заканчивается, — он подбросил в руке почти пустую бутылку, — ты, надеюсь, не торопишься?
— Да вроде некуда особо, — проговорил Петровский.
— Ну и отлично! — Фролов хлопнул в ладоши, — предлагаю накидаться!
Макаров поднялся на свой этаж. На лестничном пролете издалека был слышен хохот. На подоконнике расположились двое парней с пивными банками в руках. Еще один стоял рядом и курил, отчего пролет заволокло густым дымом дешевых сигарет.
— Парни, я просил, найдите другое место! — сказал он, остановившись.
— Чего? — тот, что курил, обернулся к Макарову, — ты че так разговариваешь?
— Я нормально разговариваю, — ответил Сергей, — пацаны, места полно, пьянствуйте на здоровье, только не здесь, окей? — он обращался скорее к тем, что сидели на подоконнике, тем более их он знал.
— Ты учить будешь? — стоявший хотел раздуть конфликт, но один из парней на подоконнике дернул его за рукав. Местная шпана уже успела на своем примере понять, что спокойный и неконфликтный Макаров занимался отнюдь не шахматами, поэтому связываться лишний раз они не стали.
Сергей спокойно смотрел, как двое парней спрыгнули с подоконника и прошли мимо. Третий, которого он видел впервые, удаляясь, все же намеренно задел Сергея плечом. Связываться тот не стал. Ни к чему лишний раз драться с идиотом в своем же подъезде. Ушли — и прекрасно.
Макаров поднялся еще на пролет и открыл дверь своей квартиры.
— Мам, я вернулся! — крикнул он, снимая обувь. Никто не отозвался, — мам!
Макаров похолодел. Он швырнул сумку, забежал в комнату и включил свет. Мать лежала на диване.
— Привет, Сереж, как прошло? — спросила она слабым голосом.
— Мам, что случилось, тебе плохо? — Сергей сел на край дивана, взволнованно глядя на мать.