— Они тоже в здравом уме и трезвой памяти, — отрезал Петровский, — пусть сами принимают решения, я никого не заставлял. Слав, я, правда, не хочу с тобой ссориться, — он посмотрел Логинову в глаза, — давай так: мне нужно три дня. Если после того, что произойдет за это время, твое отношение к моему плану не изменится, мы закроем вопрос и больше никогда не поднимем! Только будь объективен! — он подмигнул и зашагал прочь, — увидимся, родной!
— Как бы к этому времени не было поздно, родной, — произнес Логинов, глядя Петровскому вслед.
— Нет, ну ни хрена себе расклады! — воскликнул Фролов, — Костя, а не слишком ли круто, нет?! — он вскочил из-за стола и подошел к Петровскому вплотную, — не боишься, что нас порвут?
— А ты уже забоялся? — подначивал Петровский.
— Не беси, а! — рявкнул Фролов, — Костян, я тебя уважаю и все, что ты делаешь для общего блага — тоже! Но как, скажи на милость, ты собираешься воевать с этим чуваком? Ты знаешь, кто он?! И кто за ним пойдет?
— В том-то и дело, — Петровский окинул взглядом всех, — за ним пойдут, пока его репутация не запятнана. Но! — он прищурился, — как только его доброму имени придет конец, он лишится всякой поддержки. Если люди узнают, что он — фуфло, впрягаться за него никто не станет, это будет равносильно тому, чтобы заклеймить позором себя! И тогда Саше Касаткину конец вместе с его отлаженным бизнесом!
Фролов нервно ходил по аудитории взад-вперед. Джамал сидел, разминая кулаки, рядом с примостившимся на столе Соловьевым. Славика Петровский сюда не позвал, чтобы не спровоцировать раскол, лучше подтянется потом, когда увидит, что план сработал. Один только Асхат оставался по-олимпийски спокойным.
— Нет, Костян, как ты себе это представляешь? — Фролов вновь развернулся к нему, — даже если вся инфа по Касаткину — правда, как ты это докажешь? Придешь и скажешь всем, что он — фуфло? Да тебя порвут раньше, чем ты успеешь открыть рот! — он едва не задохнулся от ярости.
— С доказательствами, конечно, проблема, — согласился Петровский, — есть группа первокурсников с того же эконома, которые завтра будут передавать через него взятку, большую взятку. Выход на этих ребят имеется, подкатить и соблазнить на то, чтобы вывести крысеныша на чистую воду, можно, — он пожевал нижнюю губу, — проблема в том, чтобы расколоть его…
— И что ты будешь делать, пытать его? — Фролов отошел к окну, за которым уже занимался багровый закат и повернулся спиной к остальным.
— Если нормально прессануть, расколется любой, — задумчиво сказал Джамал, потерев кулаки, — выловить его одного, как следует утрамбовать и сам запоет…
— Да, только пахнет это уже уголовщиной, — заметил Петровский.
— А сами взятки ей не пахнут? — Соловьев ухмыльнулся. Похоже, идея Джамала пришлась ему по душе. Тот тоже развел руками, выразительно глядя на Петровского.
— Нет, вы реально пытать его хотите? — сердито осведомился тот, — я, конечно, сторонник идти до упора, но давайте, это будет крайний вариант, а? Потом, он всегда может сказать, что сознался под нашим давлением!
— Совсем долбанулись?! — Фролов гневно развернулся к Джамалу и Соловью, — какие еще пытки? Костя, ты чего их слушаешь? Вы сесть хотите?
— Да погодите вы все! — Асхат поднял руку, привлекая внимание. Он говорил тихо, но все моментально замолчали и стали слушать, — говоришь, он себе непомерную долю берет? — Асхат посмотрел на Петровского.
— Ну да, так говорят, — ответил тот, — наше дело — доказать…
Асхат кивнул и достал из кармана купюру, затем положил ее на стол.
— Скажи, что отличает ее от остальных такого же номинала? — спросил он Петровского.
— Ну, много что… — задумчиво ответил Петровский, — номера там, потом…
— А потом и не надо! — Асхат развернулся и теперь обращался уже ко всем, — любая банкнота от червонца до пятитысячной имеет собственный уникальный номер. Пускай эти ребята, которые будут передавать Касаткину деньги, перепишут номера своих купюр. Если они потом всплывут в его карманах в непомерных количествах, вопросов о том, кто он есть, уже не будет…
— А как мы заставим его продемонстрировать кошелек или содержимое карманов? — спросил Соловей.
— Ну, во-первых, здесь идет в ход ваш любимый «пресс», — Асхат усмехнулся, — во-вторых, если начнет идти в отказ при свидетелях, вопросов к нему уже будет много. Вот, в принципе, и все, — он скромно сел на свое место и принялся разглядывать стенд на стене.
— Вот это голова, Асхат! — оценил Петровский, — а ведь точно, проще всего поймать козла на махинации именно так…
— Да, но если мы ошибемся… — Фролов ткнул в него пальцем с другого конца аудитории.
— Это да, пацаны, — Петровский вновь посмотрел на всех, — если мы ошибемся, «ответка» будет очень жесткой. Поэтому, принуждать кого-то к участию я не могу. Но без этого дела быстрое развитие станет невозможным. Если кто откажется, я пойму…
— Да никто не откажется, — Фролов пересек аудиторию и сел на стол напротив Петровского, — поздно уже, Костик, все мы тут — соучастники. И расхлебывать последствия, если ошибемся, будем всей командой…