— К тому, что вам не найти человека, которому можно будет доверять так, как Петровскому, — Соболев продолжал смотреть в окно, — а если и найдете, понимания не будет на той стороне! — он опять бросил на декана очень выразительный взгляд, — на вашем месте я бы подумал о сотрудничестве…
— Соболев, ты совсем охренел! — Карнаухов вскочил, — ты что мне, навязываешь? — он яростно смотрел на Андрея, который даже не шелохнулся.
Соболев некоторое время посидел в той же позе, а потом поднял глаза и в упор посмотрел на декана.
— Я ничего не навязываю и не имею на это права, решать вам, — начал он, — но я не вижу ни одного минуса или невыгодного момента для факультета и для вас лично! Петровский и его компания могут быть очень полезны во всех отношениях. А лично вы через Петровского сможете в сотни раз поднять свой, убежден, и без того немалый авторитет в студенческой среде. В чем минус этого взаимодействия? В непонятно, откуда взявшейся личностной неприязни? Но ведь вы сами понимаете, сколько пользы сможете извлечь от этого небольшого сотрудничества…
— Соболев, ты же хорошо понимаешь, о чем говоришь! — перебил Карнаухов, — и все подводные течения ты знаешь. И все равно, навязываешь Петровского.
— Решать вам, — повторил Соболев, — нравится вам Петровский или нет, но ему можно доверять, это факт. А еще он ответственный, инициативный, с ярко выраженными лидерскими качествами и, что немаловажно, неболтливый! — Соболев выразительно приподнял брови.
Алексей Станиславович обреченно вздохнул. Соболев поднялся со стула.
— Если позволите, я пойду! — сказал он, — хочется все-таки немного отметить, такой день, диплом защитил!
— Иди, — разрешил Карнаухов, — обходной знаешь, где взять. Все, Соболев, проваливай, поговорим позже!
— Всего доброго, спасибо, Алексей Станиславович!
— За что «спасибо»? — не понял декан.
— За мудрость! — двусмысленно ответил Соболев и скрылся за дверью кабинета.
— Сереж, подожди! — Петровский нагнал Макарова на набережной, по которой он неторопливо шел от спортзала, — привет! — он пожал Сергею руку.
— Привет, Кость! — Макаров сбавил шаг до минимума, — что-то хотел?
— Серег, да я с той же темой! — напомнил Петровский, — было бы некрасиво торопить, но три месяца прошло, вот и подхожу снова. Ты подумал над тем, что я тебе тогда предложил?
— А мы разве договаривались о том, что я подумаю? — Макаров едва заметно прибавил шаг, — по-моему, я сразу дал четкий ответ. И мой ответ: «нет»! — он остановился, развернулся и посмотрел Петровскому в глаза. Петровский тоже встал напротив Сергея.
— Серег, я понимаю, что у тебя принципы и все такое, но я же тебе не людей есть предлагаю, правда? — он улыбнулся, пробуя разрядить обстановку. Макаров оставался серьезным.
— Кость, я все сказал, — начал он, — повторять не вижу смысла. Все это незаконно, опасно и неправильно. И еще: на мой взгляд, вы заигрались, но не мне вас учить. Я в этом точно участвовать не буду. Это все?
— Сереж, тебе деньги нужны! — Петровский воззвал к главному аргументу, — приз за победу в соревнованиях — это здорово, но он не вечен, держу пари, уже закончился. А на разгрузке фур… много не заработаешь! — Петровский цокнул языком, — Сереж, у тебя все-таки мама болеет…
— Петровский, мать мою не тронь! — Макаров повысил голос.
— Все-все, не заводись, извини! — Петровский примиряюще поднял руки, — но ты все-таки подумай…
— Здесь не о чем думать! — отрезал Макаров, — Кость, если это все, я пошел, ладно? Рад был поболтать, у меня еще дела! — он коротко пожал Петровскому руку и пошел прочь. Тот проводил взглядом и вернулся в припаркованную неподалеку машину Костомарова.
— Упертый? — осведомился Иван, глядя на друга, — не понимаю, зачем ты вообще хочешь включить его в ваши темы в универе…
— Мало надежных людей поблизости, неплохо было бы обзавестись хоть одним принципиальным в команде, — пояснил Петровский и посмотрел в окно, в ту сторону, куда ушел Макаров, — он еще передумает, я уверен. Жизнь слишком сложная. Это не последний наш разговор.
— Вы когда-нибудь слышали такое понятие, как эклипс?
— Слышал, это такая японская машина. Какое отношение это имеет к делу?
— Нет, не в сфере автопромышленности. Изначально термин пришел из биологии. Он означает состояние организма, в котором тот уже поражен вирусом. Но явных признаков тому еще нет. Поэтому своевременная помощь просто не может быть оказана. Если расценивать НГПУ, как большой организм, то он перенес это состояние. «Сеть Петровского» — тот самый вирус, который никто не смог своевременно обнаружить. Эклипс. Увы, было уже поздно, когда проявились симптомы заболевания…
Соловьев пересек зал кафе и плюхнулся на диван
— Здорово! — он поочередно пожал руки обедавшим Петровскому, Фролову и Славику. Асхат был на отработках, а Джамал подхватил грипп и болел дома.
— Привет. Обедать будешь? — спросил Петровский. Соловей отмахнулся.
— Пацаны, я тут подумал… — начал он.