— Ладно, мамочка, кончай свои телячьи нежности! — Петровский усмехнулся и сбросил руку Фролова, — что сделано, то сделано. Скоро увидим, что это за река, в которую мы только что вошли по твоему совету…
— По данным гидрометцентра обильный снегопад в Нобельске продлится еще три дня. Температура воздуха не опустится ниже семи градусов ниже нуля…
Дальше Макаров уже не слышал. Он открыл перед мамой дверь и выпустил ее из павильона, несмотря на то, что сам был нагружен пакетами, оставив маме только один, нетяжелый.
— Сереж, может, хоть что-нибудь заберу, надорвешься же! — предложила она, глядя на огромное количество груза в руках Макарова.
— Не надорвусь, мам, на ступеньках осторожнее! — предупредил Сергей.
— Что, Сережа, сегодня устроим праздничный ужин? — мама улыбнулась, — можем себе позволить!
— Можем, мамочка, можем! — кивнул Сергей, тоже улыбаясь.
Он на секунду посмотрел в пасмурное небо, с которого хлопьями валил снег и задумался. Мама тем временем уже спустилась вниз по ступенькам. Макаров потряс головой, отгоняя ненужные мысли и поспешил следом. В этот момент навстречу его матери из-за палатки выскочил крупный мужик в меховой шапке и сильно задел ее, отчего та ойкнула и выронила пакеты.
— Мужчина, что же вы…
— Глаза из ж…ы вытащи, смотри, куда прешь, кошелка старая! — рявкнул мужик, нависнув над ней.
Макарова затрясло от подступившей ненависти. Пулей слетев по ступенькам вниз, он подскочил к хаму, который уже собирался удалиться, оставив его маму наедине с оброненными пакетами и рассыпанными фруктами, оказавшись вплотную в считанные секунды.
— Извинился, быстро! — сквозь зубы произнес Макаров, глядя здоровому мужику в глаза. Он вдруг почувствовал такой прилив ярости и ненависти, которого не чувствовал еще никогда в жизни. Все навалившееся на их семью в последнее время скопилось в один большой комок нервов, а тут еще это быдло хамило его матери — самому родному и близкому, единственному оставшемуся у Сергея человеку.
— Чего?! — вытаращился мужик, — слышь, сопля, пошел на х…й отсюда! — с этими словами он толкнул Макарова в грудь.
— Сережа… Сережа, не надо, не связывайся! — голос матери уже доносился сквозь пелену. Злость затуманила рассудок, все, чего он хотел сейчас — разорвать этого мужика в клочья, — Сережа…
Колоссальной силы, поставленный удар, которого здоровенный хам ну никак не ожидал от Макарова, прилетел точно в челюсть. Мужик не упал, просто голова мотнулась в сторону, куда брызнула и кровь, вместе с обломками зубов приземлившись на снег, окрасив его в алое. В следующий удар ногой в грудь Макаров вложил весь свой вес. Противник мешком полетел назад, ударившись спиной об стену соседнего павильона.
— Сережа! — не своим голосом закричала мама, — Сереженька, пожалуйста, не надо!
Но Сергей не слушал. Он прыгнул вперед к мужику, который всеми силами старался подняться на ноги и прийти в себя. Тот, увидев это, попытался ударить наугад, но лишь совершил неловкое движение вперед, сам напоровшись на очередной страшный удар сверху, а затем локтем сбоку, от чего правый глаз заплыл.
— Сережа, нет!!! — мама закрыла лицо руками. Вокруг не было ни души, никто не мог остановить жуткую сцену, которая происходила здесь и сейчас.
Макаров сделал шаг назад и вновь ударил ногой, отчего мужик, задыхаясь, рухнул навзничь. Сергей обошел его и присел рядом. А затем смахнул шапку, которая каким-то чудом еще держалась на голове, и поднял маминого обидчика за густые волосы. Все лицо мужика было в крови, как и снег, в котором он лежал.
— Моих родных никто не смеет трогать, ты понял, урод? Понял или нет?! — Сергей вновь сунул его в снег лицом и через секунду опять оторвал от земли, — быстро извинился перед этой женщиной! Извиняйся, мразь!!! — взревел он.
— Сережа, что ты делаешь? — мама расплакалась.
— Все хорошо, мам, не переживай! — Макаров и сам догадывался, с какими дикими глазами он это говорил и как пугал этим мать…
— Изв… извините! — выдавил из себя мужик.
— Вот так! — Макаров поднял еще сильнее, отчего тот пискнул, — сейчас мы уйдем, а ты побудешь здесь минут десять и подумаешь над своим поведением. Расскажешь об этом хоть слово хоть кому то… — он понизил голос, чтобы мама не слышала, — я тебя в клочья порву! Тебя, твоих родных, всех, понял, с…а?! — шипел Сергей сквозь зубы, — все, лежать! — он отпустил мужика, и его лицо безвольно упало в снег.
Сергей поднялся и осмотрелся. Вокруг не было никого, кто мог видеть эту расправу. Камер поблизости тоже не должно было быть.
— Мама, пойдем, — Макаров взял мать за руку.
— Сережа, как же… как же… — она не находила слов и давилась слезами.
Макаров насильно взял мать за руку и потащил прочь от места происшествия. Она обернулась, глядя то на лежавшего в снегу мужика, то на рассыпанные неподалеку фрукты и открыла было рот, чтобы что-то сказать, но Сергей крепко держал за руку и продолжал вести прочь.
— Новые купим, — только и бросил он.
— Сереженька, сыночек, откуда в тебе столько жестокости? — спросила мама, когда они вышли с рынка. В ее глазах стояли слезы, — тот мужчина, он…