Подумав, что мать спит, Сергей осторожно проследовал в комнату и сбросил вещи. В животе неприятно заурчало. Макаров хотел уже направиться на кухню, чтобы соорудить нехитрый ужин, как вдруг что-то привлекло его внимание. Он замер и напрягся, вслушиваясь в тишину.
— Сережа…
Этот голос был едва различим, но он понял, что звала мама. Звала совсем слабым голосом, пытаясь, похоже, кричать, но не имея на это сил. Не помня себя, Макаров ворвался в спальню и включил свет…
Мать лежала на кровати. Она была вся бледная. Лицо покрывал пот. Глаза закатились, все тело потряхивало.
— Мама! — Макаров бросился к ней и схватил за плечи, — мама!
Она уже не отвечала. Руки матери, которые держал Макаров, были ледяными. Дыхание — частым и тяжелым.
— Скорая!!! — рявкнул Сергей в трубку сотового телефона, — переулок Октябрьской революции дом 17, срочно! Критическое состояние, человек умирает! Да не знаю я, я не врач, мать вашу! — завопил он срывающимся голосом, — прошу, скорее!!!
Врач что-то объяснял, но Макаров толком его не слышал. Последние три часа он провел на лавке в больничном коридоре, как в тумане, без единого движения, все врем глядя в одну точку. Он не знал, как давно увезли мать. Не знал, сколько он здесь. Этот шок и страх был несравним ни с чем.
— Эй, вы меня слышите? — врач щелкнул пальцами, стараясь привести Сергея в чувство. Тот, наконец, встрепенулся и посмотрел на доктора.
— Да, простите… — с трудом выговорил он.
— Поэтому, нам удалось более-менее стабилизировать состояние, — продолжал доктор, видимо, считая, что Сергей услышал то, что он говорил до этого, — но ситуация очень серьезная, молодой человек, врать не буду. Какое-то время она побудет у нас, пока можно будет вынести вердикт…
— Какое? — Макаров похолодел.
— Неделю, может, две, — доктор покачал головой, — поймите, с этим не шутят…
— Сейчас мне можно к ней? — спросил Сергей.
— Нет, — отрезал врач, — покой и только покой. Идите домой и выспитесь, на вас лица нет. Оставьте свой номер, я свяжусь с вами, как только что-то будет ясно.
— Выспаться? — Макаров поднялся и зло посмотрел на врача, — доктор, у вас мать есть?
— Нет, — ответил врач, также твердо глядя в глаза, — и отца нет. Авиакатастрофа много лет назад. Сирота я…
— Простите, — Сергей потупился и сел на свое место. Ему стало стыдно.
— Ничего, — врач положил руку ему на плечо, — слушайте, я знаю, как сейчас люди относятся к медицине. Но мы, правда, делаем все возможное, и это — не пустые слова. Я — доктор старой закалки. Я сделаю все, чтобы помочь вашей маме…
— Спасибо, — Макаров с благодарностью посмотрел на него снизу вверх.
— Идите! — доктор приободряюще улыбнулся, — все наладится, вот увидите, Сергей! Иначе и быть не может!
— Костька, спасибо! — Марина понюхала огромный букет, только что подаренный Петровским в честь Международного Женского Дня, — блин, а я тебе на 23-е ничего не подарила…
— Так я в армейке и не служил! — Петровский добродушно усмехнулся, — знаешь же поверье…
— Да глупости! — она махнула рукой и вновь прильнула к букету, — супер, мне никто таких подарков не делал…
— Так уж и никто? — Петровский недоверчиво усмехнулся, — но это вообще-то не подарок, просто букет. Подарок еще не подарил…
— Костик! — Марина укоризненно посмотрела на него своими огромными глазами, — мог бы уже понять, что я слегка так отличаюсь от некоторых баб! И не считаю, что цветы где-то раздают бесплатно!
Петровский рассмеялся вместе с ней и вновь посмотрел ей в глаза.
— А мне для тебя ничего не жалко, — завил он и положил на столик белую коробку, — а это, Марин, тебе подарок. Настоящий подарок…
Петровский осторожно пододвинул его к ней. Марина пораженно взяла коробку в руки. Да. Смартфон последней модели. Такой, как она и мечтала. За баснословные деньги. Нет, она не могла это принять!
— Костя, я не возьму! — испуганно прошептала она, с мольбой глядя на него.
— Марин, не парься так! — Петровский попробовал разрядить обстановку, — ты ведь знаешь, я хорошо зарабатываю! — он улыбнулся. Марина оставалась серьезной.
— Кость, я, правда, не могу от тебя это принять, — прошептала она, — это будет просто нечестно. Ты для меня… а я… — она не находила слов. По щеке скатилась слезинка.
Петровский встал, обошел стол и позволил себе, наконец, сесть рядом с ней, а не напротив, более того, взять ее за руку, совсем не по-дружески. Марина посмотрела на него.
— Знаешь, — негромко сказал Петровский, держа ее за руку и глядя прямо в глаза, — пару недель назад один умный человек сказал мне: если тебе не для кого жить, значит, незачем. И никакие деньги здесь не спасут. Не отказывайся, Марина, прошу. И от меня… не отказывайся…
— Помнишь, что обещал мне при нашей первой встрече? — прошептала Марина, — врунишка…