— Даже не знаю, — Петровский провел рукой по ее волосам, — может, женщины у меня давно не было? — он прищурился и расплылся в ухмылке.
— Чего?! — игриво возмутилась Марина.
— А того! — Петровский повысил голос, — хана тебе!
Он схватил ее и повалил на кровать, на которой теперь уже не осталось подушек. Марина шутливо брыкалась и хохотала, но уже через секунду перестала сопротивляться, и они вновь слились в поцелуе…
— Я тебе тут фруктов принес, врачи сказали, это можно, — негромко произнес Макаров, продолжая держать мамину руку.
— Сережка, ну зачем потратился? — она слабо улыбнулась, — меня здесь и так кормят…
Она все еще была бледной и очень слабой. Врачи несколько часов боролись за ее жизнь, в итоге в буквальном смысле вытащив с того света. Теперь прошло больше двух недель. Состояние стабилизировалось, но было непохоже, что мать идет на поправку. Макаров это прекрасно видел. Он даже не знал, сколько еще встреч им предстоит и какая из них может оказаться последней…
— Все хорошо, мам, — он погладил ее по окончательно поседевшей голове, — есть у меня деньги…
— Сережа! — она вновь улыбнулась.
— Все нормально, мам, — Сергей сглотнул подступивший к горлу ком и с трудом сдержал слезы, — мамуль, мне идти надо. На занятия опаздывать нельзя. Да и тебе пока нужен покой…
— Иди, Сережа… — почти прошептала она, — учись хорошо, не бросай ни в коем случае. Все у тебя сложится… — она прикрыла глаза.
— У нас, — сказал Макаров, поднимаясь на ноги, — у нас все сложится… отдыхай, мам.
С этими словами он вышел из палаты. Доктор, спасший маму, как и обещал, ждал в коридоре.
— Еще раз спасибо за все, — негромко сказал Макаров, — вы обещали сказать мне…
— Да, обещал, — врач кивнул, — давайте отойдем, Сергей! — он взял его за руку.
— В чем дело, доктор? — Макаров похолодел, — она умирает? Сколько ей осталось? Прошу, скажите мне правду! — на его глазах выступили слезы.
— Подождите, Сергей, успокойтесь! — попросил врач, — она не умрет. По крайней мере, сейчас. Но… — он замолчал.
— Что, «но», доктор?! — вопреки просьбе врача Макаров не думал успокаиваться, — в чем дело, говорите!
— Сергей, сердце — это не шутки, — начал доктор, присев на кушетку и усадив рядом Макарова, — и, как вы сами поняли, у вашей мамы серьезные проблемы. А серьезные проблемы со здоровьем требуют серьезного вмешательства. В том числе, боюсь, хирургического…
— Операция? — Сергей округлил глаза, глядя на врача.
— Да, — кивнул тот, — нужна операция. И чем скорее, тем лучше. Я не привык врать людям, Сереж, если случится рецидив…
— Я понял! — нервно выкрикнул Макаров, — так делайте, делайте же скорее! Мы согласны, если там что подписать надо, то мы…
— Не все так просто, — врач грустно покачал головой, — операция, необходимая вашей маме, дорогостоящая. Поймите, я не пытаюсь нажиться на чужом горе, но оборудование, квалифицированный персонал, и так далее… в нашей больнице этого просто нет. В Нобельске есть клиника, где такую операцию могут провести, но это будет дорого. Очень дорого, Сергей…
— Мне мать дороже всего, — негромко произнес Макаров, — сколько?
— Сама операция, плюс последующее лечение, которое также будет необходимо… — врач поднял глаза к потолку, — в зависимости от длительности периода восстановления может обойтись порядка двухсот пятидесяти тысяч.
— Сколько? — прошептал Макаров. По его телу побежали мурашки. Сумма была для их семьи неподъемной.
— Я понимаю, — врач положил руку ему на плечо, — Сергей, я рад бы помочь, но просто не могу, — он невесело усмехнулся, — ни провести бесплатную операцию, ни помочь материально, знаете, какая у меня зарплата?
— Догадываюсь, — процедил Макаров, опустив голову и положив ее на руки, — если я найду деньги… каковы гарантии, что она поправится?
— Стопроцентных гарантий не даст никто, — доктор поднялся с кушетки, — но в большинстве случаев после этой операции и комплекса процедур люди идут на поправку.
— Понял, — Макаров поднял глаза и посмотрел на врача, — я достану деньги, — твердо сказал он.
— Об одном прошу, Сергей, — очень тихо сказал врач, — не наделайте глупостей. Вашей матери сейчас вообще нельзя волноваться. Если расстроите ее хоть чем-то… прошу вас, не надо этого делать…
Доктор смотрел Макарову в глаза. Тот тоже встал.
— Не переживайте, доктор, — сказал он, — глупостей не будет.
— У себя?
— У себя.
— Занят сейчас? С кем-то?
— Так никого нет, но…
Дальше Петровский не слушал. Он прошел вперед и коротко постучал в дверь декана, проигнорировав изумленную секретаршу.
— Войдите! — послышалось с той стороны.
Петровский открыл дверь и вошел внутрь, плотно закрыв ее за собой. Карнаухов сидел за своим столом с чашкой, от которой шел приятный аромат настоящего кофе. При виде визитера он приподнял брови.
— Не помню, чтобы вызывал тебя, Петровский, — заявил он, — у тебя что-то случилось? Или ты за помощью? — он прищурился, глядя на гостя почти в упор.
— Ну, не то, чтобы прямо у меня, — начал Петровский, — разрешите, я присяду? — он кивнул на свободный стул.
— Соболев обычно даже не спрашивал… — пробурчал Карнаухов себе под нос.