— Пошли! — полицейский пропустил его в квартиру, слегка подтолкнув на пороге, — ну вздумай чудить…
На ватных ногах Макаров прошел в прихожую. Заплаканную маму, сидевшую на диване, он увидел сразу. Анна Александровна подняла голову и тоже увидела его.
— Сережа! — из маминых глаз вновь брызнули слезы. Она вскочила и бросилась к нему, — Сережа…
— Сидите на месте! — рявкнул второй сотрудник и грубо остановил ее.
— Не трогай ее, я только поговорю! — потеряв самообладание, Сергей тоже рванулся к матери. В ту же секунду оперативник, оттолкнувший ее, скрутил его и прижал лицом к журнальному столику.
— Не надо, пожалуйста! — отчаянно закричала мама, — Сережа!
— Все хорошо, мама! — проговорил Сергей, морщась от боли, — не трогайте нас, я же сказал, я сдаюсь! Я пойду с вами, я же сам пришел!
— Наручники надень на него! — рявкнул полицейский своему коллеге, — быковать надумал, сопляк?! За сопротивление еще пойдешь! Лет на десять, сученыш! — это адресовалось уже Сергею.
Он услышал тот самый ни с чем несравнимый звук и почувствовал, как на руках защелкнулись стальные браслеты. Мама, держась за сердце и захлебываясь слезами, бессильно легла на диван.
— Да что же вы делаете?! — она забилась в истерике, — какие десять лет, за что? Он же никому ничего плохого не сделал! Сережа, что же это?! Что происходит? Это же неправда! Скажи мне, что это неправда, Сережа!
— Конечно, неправда! — выкрикнул Макаров, которого грубо подняли и, затянув наручники еще туже, толкнули в направлении выхода, — все будет хорошо! Мамочка, обещаю, все будет хорошо! — из глаз Макарова тоже полились слезы. Мама смотрела на него, силясь подняться, — да пустите вы меня, я сам пойду! Дайте с матерью побыть!
— На свиданиях побудешь! — злобно прошипел полицейский. Его коллега, открывший Макарову дверь неодобрительно покачал головой, но был явно моложе в возрасте и звании, так что напрямую идти против старшего коллеги не стал.
— Сереженька! — мама в последний раз взглянула на Макарова опухшими от слез глазами, Сергея к тому времени уже выталкивали в коридор.
— Прости меня, мама! — едва слышно прошептал Макаров, — все будет хорошо, обещаю! Я вернусь!
— Пошел! — оперативник вновь грубо толкнул его в спину, — только дернись, отморозь малолетняя, пристрелю при попытке к бегству! Дверь открой!
Заливаясь слезами, Анна Александровна бросилась за вводившими Сергея полицейскими. Но те уже вытолкнули его наружу. Дверь, к которой женщина бросилась, захлопнулась так резко, что едва не ударила ее по лицу. Прикрывшись руками, она сползла вниз, плача навзрыд от отчаяния…
Поскольку был вечер буднего дня, причем самое «мертвое время», в кафе сейчас никого не было, кроме персонала. В зале сейчас вообще был бармен Дима, да официантка Маша. Та самая, что так обрадовала Петровского, который только что просмотрел записи с камер за вчерашний вечер.
Быстрыми шагами он пересек зал и прыгнул за барный стул. Маша по ту сторону сейчас делала салфетки. Дима покосился на своего начальника с настороженностью.
— Привет, Мари! — фамильярно обратился Петровский, улыбаясь во весь рот.
— Здравствуйте, Константин Алексеевич, да виделись вроде! — Маша покосилась на него и тоже улыбнулась. Дима вновь посмотрел исподлобья. Он-то в отличие от Маши понял: намечается что-то нехорошее…
— Работать-то у нас нравится? — спросил Петровский, не переставая улыбаться, казалось бы, добро и открыто. Если не знать его близко. И не видеть нехороший блеск в глубине его глаз, — не устала сегодня, нет?
— Есть немного! — подумав, что с ней заигрывают, Маша демонстративно потянулась, слегка оголив часть живота.
— Понятно, — Петровский несколько раз кивнул и, не переставая улыбаться, посмотрел на Диму, который к этому моменту уже все понял, — Маш, а кино любишь?
— А что такое, Константин Алексеевич, хотите в кино хотите пригласить? — Маша облокотилась о барную стойку, продолжая строить Петровскому глазки.
— Ну, скорее показать! — улыбка Петровского стала еще шире, вот только произнес он последнюю фразу настолько зло, что стоявшего сзади, черного как туча Диму, даже передернуло, — держи, любуйся!
С этими словами Петровский протянул Маше планшет. Она взяла его в руки и уставилась на экран. Через несколько секунд, не отрывая глаз от происходящего там, официантка испуганно попятилась назад, едва не врезавшись в шкаф с напитками. Петровский не сводил с нее злой и гипнотизирующий взгляд. Губы официантки Маши задрожали. Она подняла насмерть перепуганные глаза от экрана планшета. Петровский продолжал улыбаться, правда, теперь обнажил несколько передних зубов, демонстрируя истинные намерения.
— Я… я… — испуганно начала Маша.
— Заткнись! — Петровский протянул руку и, приложив палец к ее губам, слегка толкнул, от чего девушка едва не потеряла равновесие, — представляешь, как тупо будешь выглядеть, пытаясь оправдываться? Упадешь в моих глазах еще ниже. Даже ниже, чем есть сейчас!
Он не повышал голос. Но от этого Маше становилось еще страшнее. Ее начала бить мелкая дрожь. Петровский, не позволяя той отвести взгляд, осторожно забрал из ее рук планшет.