— Слушай, а есть вариант это проверить? — разозлилась Брагина, — нет, хочешь, вперед, дело твое. Но только если проверка будет, а она будет! — бухгалтер ткнула в него пальцем, — ты сядешь без вариантов! И никто за тебя впрягаться не станет! А у Кондрашова все шансы выйти сухим, слишком много шумихи может поднять с перепуга. Там тоже не лохи сидят, все понимают… — она выразительно указала глазами наверх.
— А если все-таки посадят? — Фролов почти с детским страхом посмотрел на бухгалтера.
— Слушай, ты меня достал! — рявкнула она, — расклады тебе объяснили: если останешься — шансов выкарабкаться не будет… ну, либо отдавай из своего кармана, если располагаешь средствами! Короче, я тебе сказала, ты меня услышал. Думай, Дима. И хорошо думай…
Она резко встала из кресла и быстро вышла из кабинета, хлопнув дверью. Фролов сидел и еще долго тупо смотрел в одну точку. Затем посмотрел на свои трясущиеся руки и достал из принтера чистый лист бумаги…
— Заходи! — Сергей Анатольевич поднял тяжелый взгляд на бухгалтера, появившуюся на пороге.
— Можно? — негромко спросила Брагина, слегка потупившись под взглядом сурового ректора.
— Я же сказал: заходи! — повторил тот металлическим голосом, — дверь закрой. Плотно.
Брагина осторожно зашла в кабинет и посмотрела на ректора и Карнаухова, который сейчас тоже находился здесь. Оба руководителя ждали новостей.
— Напишет, — негромко произнесла Брагина, вновь потупив взор.
— Точно? — еще более жестким тоном переспросил ректор.
— Т-точно, — заикаясь, выговорила она, боясь даже посмотреть на Сергея Анатольевича.
— Как-то неуверенно говоришь! — ректор очень зло сощурился.
— Да нет, напишет, напишет, куда он денется… — сбивчиво заговорила Брагина, — посидит, подумает и все напишет, — она все же решилась и опасливо покосилась на ректора, не сводившего с нее глаз.
— Хорошо, — произнес он, выдержав приличную паузу, — на твоей совести. Свободна…
Брагина шумно сглотнула и торопливо покинула кабинет ректора. Сергей Анатольевич задумчиво окинул взглядом фотографии на стене и неторопливо прошелся взад-вперед. Карнаухов пристально следил за своим начальником. Тот подошел к шкафу и, достав оттуда бутылку коньяка, налил себе немного в стакан.
— А не поймет Петровский, что кольцо сжимается? — робко спросил Алексей Станиславович, решившись нарушить тишину, — он не дурак, а если догадается, что отставка Фролова — один из этапов ликвидации его банды? Если заляжет? Не слишком ли мы разогнались?
Ректор посмотрел на Карнаухова уничтожающим взглядом.
— Думать о том, что будет делать Петровский, Леша, — начал он, — надо было намного раньше…
Сергей Анатольевич не повышал голос, но по спине проректора все равно пробежал холодок.
— Да… — буркнул он, — как скажете…
— Тебе что-то не нравится? — ректор прищурился, заставив Карнаухова лихорадочно закашляться, — объясняю для тех, кто в танке! — продолжал он, недобро усмехнувшись, — профком — высший орган студенческого самоуправления, а его председатель — фактически, первый человек ВУЗа в студенческой среде… — говоря, он понемногу повышал голос, — напомнить тебе, к кому мы собираемся обратиться и чем это грозит, если установят связь президента союза студентов НГПУ, официального лица, с преступной, мать ее, группировкой! — рявкнул ректор, ударив кулаком по столу.
Карнаухов поспешно опустил глаза.
— Но… но это же ваши люди… — опасливо проговорил он себе под нос.
— Карнаухов, ты ополоумел?! — прошипел ректор, — какие, на хрен, мои люди?! Знакомство через тридцать три шапки еще не дает мне карманных ментов! — он понизил голос почти до шепота, — а у них тоже свои интересы. И они будут копать, Леша. Представляешь, твою мать, до чего они могут докопаться?! — ректор цокнул языком, — а наша с тобой задача, чтобы комар носа не подточил. И чтобы, ни приведи господи, ничто не проходило на официальном уровне! Поэтому бандита Фролова из этого кресла надо гнать метлой поганой! — зрачки ректора недобро сузились, — мы его туда посадили, когда было выгодно, ты это знаешь. Мы и уберем…
Карнаухов несколько раз кивнул.
— Когда все будет готово, и мы будем уверены, что нас нельзя будет ни в чем обвинить даже гипотетически, сведу тебя, с кем надо… — закончил Сергей Анатольевич, параллельно допив коньяк.
— Меня? — Карнаухов изумленно округлил глаза.
— А кто должен, я?! — злобно осведомился ректор, — давай-ка ты не будешь задавать тупых вопросов, ладно? Напомнить тебе, кто эту кашу заварил? То-то же!
В этом году снег выпал рано, в конце октября. Сильная метель накрыла Нобельск, как всегда, в самый неожиданный момент. А на следующий день — «плюс один». Как итог — слой снега на обочинах и тротуарах и слякоть на проезжей части…
— Ну и погодка! — констатировал Соловей, войдя в кафе Петровского, — помните такое в конце октября?
— Всякое помним! — Петровский отряхнул пальто и знаком велел своим проходить в зал.