— Ну, я же сказал, обещаю вам весь расклад! — повторил Петровский, не отводя взгляд, — дайте мне всего два дня! Два. Вам нужно резонансное дело? Оно будет. Вы хотите знать, что нужно, чтобы такого больше не было? Узнаете. Вам нужна банда? Я сдам вам банду. Но на моих условиях…
Глаза Петровского горели. Он ждал вердикта…
— Петровский! Нет Петровского… — Антон Алексеевич пробежал глазами по журналу посещаемости, — на моей памяти Константин пропускает занятия второй раз. И это накануне госэкзамена, — он усмехнулся и посмотрел на аудиторию, — что с Константином, может, знают друзья?
— Да нет, мне не сказал! — поняв, что Семенов недвусмысленно обращается к нему, Асхат пожал плечами.
— Наверное, что-то празднует, впрочем, это не мое дело! — Антон Алексеевич улыбнулся, — что ж, в любом случае сегодняшнюю контрольную работу нужно будет написать хотя бы на троечку, хотя уверен, Константина не устроит такая оценка. Продолжим!..
Асхат нервничал. На пару Петровский не пришел. За весь день ни разу не позвонил. А еще Асхат знал, какую именно операцию он планировал в ближайшее время. Точный день и место Петровский побоялся сообщить даже им с Фроловым, но все должно было случиться вот-вот. Грандиозная сделка с образованием, которая должна была решить все их вопросы за весь период обучения на юрфаке НГПУ…
Когда пара закончилась, Асхат покинул корпус и, отойдя от кучковавшихся и оживленно обсуждавших предстоящий экзамен студентов, достал мобильный телефон.
— Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети…
— Б…ь! — Асхат набрал снова, но результат был тем же. Мобильный Петровского был отключен. И это создавало реальный повод для волнения. Что могло произойти? Да что угодно, с учетом всего, чем они занимались все эти годы, с учетом характера и личности Петровского. Что-то надо было делать. Что?
Хвост будет. Он хорошо это понимал. УБЭП, казалось, пошло на сделку, но это была лишь видимость. Правоохранители никого никогда не отпускают просто так. За ним обязательно приставят слежку, проверить, что он будет делать и, возможно, поймать его на чем-то еще более серьезном, чем взятка, даже такая крупная. Хвост будет, обязательно. Нужно было только его вычислить…
Обнаружился этот хвост очень быстро. Не то, чтобы оперативники УБЭП работали плохо, просто Петровский знал, что именно надо искать. Несколько машин, попадавших под категорию «подозрительные», он отметил еще стартовав от здания Управления. Немного поколесив по городу, нарочно остановившись возле ларька, чтобы купить сигареты, он отсеял все. Все, кроме одной, которая продолжала ненавязчиво следовать за ним на «уважительном» расстоянии. Но сомнений не оставалось: это и есть «наружка» УБЭП.
— Вот вы где, красавцы… — проговорил себе под нос Петровский, плавно двигаясь в потоке, не забывая поглядывать в зеркало заднего вида, стараясь не упустить из виду машину, неуклонно следовавшую за ним…
Хвост был вычислен. Оставалось его сбросить. Операм ни к чему видеть то, что произойдет в самое ближайшее время. План был рискованным и опасным, но вместе с тем он же был единственным. Другого пути спасения ситуации Петровский не видел. Их накрыли, накрыли огромным колпаком. И вскоре могут прихлопнуть всех. Понятно, что его предупреждения осенью не были услышаны, все по отдельности продолжили заниматься тем, чем занималась «сеть» на протяжении четырех лет. Вот она, иллюстрация пословицы про жадность. То, на чем в свое время так больно обжегся Петровский…
Но все это потом, а сейчас перед ним стояла непростая задача: любой ценой сбросить хвост. Он прекрасно понимал, что его ведут профессионалы, и попытка тоже будет всего одна. Если не получится, его просто возьмут и привезут обратно. И вот тогда уже никакого диалога не будет, сразу будет уголовное дело. А заодно пришьют побег из-под стражи, ко всем остальным «грешкам». И тогда он сядет очень-очень надолго. Все или ничего. Рано или поздно такой выбор должен был встать. И сейчас он стоял остро, как никогда…
Неожиданно вдавив газ до упора, Петровский перестроился через три ряда, чем спровоцировал волну негодования других водителей. А затем, рискуя попасть в ДТП, развернулся через две сплошные прямо перед выезжавшим с перекрестка автобусом. Послышался пронзительный гудок и не менее пронзительный мат. Но времени на разборки не было. Дернув руль и опять вдавив газ, Петровский взял резкий старт и, с огромным риском пройдя в притирку между машинами, стал отрываться от преследователей.