— Понимающий — это хорошо! — тот кивнул и придвинулся поближе, теперь лампа над столом хорошо освещала его лицо. Не старше Фокина, даже скорее, наоборот. В строгом костюме, с чемоданчиком, который он держал рядом с собой, — давай знакомиться, Костя! — он протянул руку, — Андрей Анатольевич, я буду председателем на вашем госэкзамене!
— Очень приятно! — Петровский улыбнулся.
— Поешь чего-нибудь? — уточнил Андрей Анатольевич, кивая на стол.
— Да я, вроде как, не голоден, — Петровский пожал плечами, — вы только не подумайте чего плохого, просто у меня работа еще. Может… — он сделал глазами двусмысленный жест. Фокин покосился на председателя комиссии, ожидая реакции, одновременно незаметно погрозив Петровскому кулаком за невежливость последнего. Но Андрей Анатольевич воспринял все вполне спокойно.
— Ну, к делу, так к делу, — он с легкой опаской покосился на проем, из которого лился дневной свет, — все готово у тебя? — председатель понизил голос.
— Да, — Петровский утвердительно кивнул и машинально сунул руку под пальто, где он держал маленький портфельчик с приготовленной председателю немаленькой взяткой…
— Ну, что ж… — Андрей Анатольевич показал глазами готовность.
Почему-то Петровский в этот момент почувствовал волнение. Хотя так всегда бывает, когда имеешь дело с незнакомыми людьми. Главное, побыстрее все закончить и поехать уже отсюда. Тем более, Фокин — человек свой, ему-то точно резона подставлять нет…
Стараясь не думать о недавних страшных прогнозах Соболева, Петровский аккуратно положил портфельчик на стол перед председателем комиссии.
— Проверите? — он указал глазами.
Андрей Анатольевич кивнул и осторожно открыл его. Само собой, Петровский никого не собирался обманывать. Внутри лежали купюры, туго перетянутые резинками. Председатель провел по ним пальцами и удовлетворенно кивнул.
— Пересчитаете? — спросил Петровский почти одними губами.
— Пересчитать я всегда успею, — негромко ответил Андрей Анатольевич, медленно поднимаясь из-за стола. В этот же момент позади Петровского заскользили две тени. Покосившись себе за спину, он увидел двух крепких мужчин, перекрывших выход из зала. Нет! Этого не может быть…
Петровский поднял глаза на председателя комиссии. Он понял.
— Оставаться на местах! — в грозном рыке председателя (да и какой он, к черту, председатель!) не было теперь ничего дружелюбного. Да и куда теперь было бежать? Рука натренированным движением достала удостоверение из кармана пиджака, — капитан Шаповалов, УБЭП! — отчеканил «председатель», — Петровский Константин Алексеевич, Фокин Виктор Георгиевич, вы задержаны за получение и передачу взятки в особо крупном размере!..
Фокин покосился на Петровского, и тот увидел в его глазах неподдельный страх. Похоже, он тоже стал «жертвенным бараном». Его просто-напросто слили, бросив на съедение УБЭП. Что ж, вполне логично. Если кто-то дает взятку, кто-то должен ее получить. Значит, Фокин просто стал пешкой в их игре. Той самой, которой они решили пожертвовать, чтобы «съесть» Петровского. Закономерный финал…
— Встать! — это сказал один из оперов позади.
Петровский медленно поднялся на ноги и протянул руки вперед, понимая, что сейчас на них застегнут наручники. Сопротивляться не было никакого смысла. Их только что взяли с поличным.
Его и Фокина доставили разными машинами. С момента задержания в придорожном кафе Петровский декана больше не видел. Скорее всего, уже и не увидит. Получение взятки в таком размере — гарантированный срок. Его слили, слили вместе с самим Петровским. Карнаухов или кто-то еще, решили пожертвовать этой «пешкой». Интересно, какой фигурой они считают его самого? Несмотря на аховую ситуацию, Петровский усмехнулся, скользнув взглядом по серо-зеленым стенам комнаты, в которую его любезно поместили. Ну, понятно, время посидеть и подумать над своим поведением, заодно переосмыслить, так сказать, жизнь перед тюрьмой. Вряд ли ждать придется долго…
Долго ждать действительно не пришлось. Спустя несколько минут дверь открылась, и в помещение вошли двое. С первым Петровский успел познакомиться, так называемый «председатель госкомиссии», на деле — капитан УБЭП Шаповалов. Второй — повыше ростом, тоже крепкого телосложения, с небольшой залысиной. Похоже, чуть старше Шаповалова. Вероятнее всего, главный здесь тоже он… Петровский наблюдал, как оба офицера встали по двум сторонам и мрачно уставились на него…
— Напугали! — он презрительно скривился и постарался принять как можно более вальяжную позу.
— Весело?! — Шаповалов ударил обеими руками по столу и угрожающе навис над Петровским.
— Очень, — произнес тот почти одними губами, встретившись с яростным взглядом сотрудника.
— Влад, Влад, не кипятись… — второй говорил негромко и нарочито спокойно. Неужели решили сыграть во всем надоевшую и морально устаревшую игру с добрым и злым полицейским? Вряд ли, их же наверняка проинформировали, с кем они имеют дело. Значит, Влад. Никакой не Андрей Анатольевич…