— Да, Константин, — произнес, наконец, Антон Алексеевич, — вопрос действительно непростой. С одной стороны, судя по тому, что ты рассказал и я даже, возможно, догадываюсь, о чем идет речь, это не твоя война, — он посмотрел на Петровского и сделал небольшую паузу, — с другой, один очень сильный человек, слишком известный, чтобы называть его имя, сказал примерно так: «Я бы мог не обратить внимания на выпад в свой адрес. Но никогда бы не прошел мимо, если бы на моих глазах обижали того, кто не способен себя защитить»…
— То есть, нужно действовать? — уточнил Петровский, глядя на преподавателя.
— В первую очередь, Костя, — Антон Алексеевич опять вернулся на свое место, — важно понять, ради чего ты или те, кто собирается помогать тебе, хотите сделать то, что сделаете. Если ради мести, удовлетворения собственных амбиций и гордыни — думать забудь. Это путь в никуда…
— Ну… а если нет? — Петровский приподнял брови, — понимаете, ведь если оставить зло безнаказанным, оно распоясается окончательно и завтра ее вообще убьют… блин! — он осекся и опустил глаза, поняв, что сболтнул лишнего.
— Если ты действительно хочешь защитить слабого, — продолжал Семенов, не акцентируя внимания на просчете Петровского, — тогда имеешь право решать сам. И отвечать тоже будешь сам. В индивидуальном порядке. И каждый, кто принимает то или иное решение, тоже в первую очередь отвечает сам. Вы все взрослые, Костя. Ты понял, что я хотел донести? — он внимательно посмотрел на Петровского.
— Да, — тот поднялся со стула, — кажется, я вас понял. Спасибо, что выслушали!
— Костя, куда ты собрался? — строго спросила Марина, во все глаза глядя на Петровского.
— Марин, дела… — уклончиво ответил он, накидывая пиджак. Он старательно избегал встречаться с ней глазами, отлично зная, насколько хорошо та его чувствует.
— Дела, на ночь глядя? — осведомилась она.
— Ну да, всякое бывает, ехать надо, — Петровский кивнул, — Мариш, не бойся, никого у меня, кроме тебя, нет. Клянусь тебе, что еду не по бабам! — он остановился и, улыбнувшись, посмотрел на нее.
— Знаю, что не по бабам, — тихо ответила Марина, — я тебя знаю, Костя, очень хорошо знаю. А еще вижу, когда у тебя что-то не так. Скажи, мне, что произошло?
— Ничего особенного, кое-что надо решить в кафе, — ответил Петровский, опять норовя покинуть квартиру.
— Нет у тебя никаких дел в кафе! — отрезала Марина, догоняя его в прихожей. Петровский посмотрел на нее. Она не верила, это было видно. Но и сказать ей, куда едет на самом деле, он не мог, он точно знал, что не пустила бы. Умерла бы сама, но не пустила…
— Мариш! — ласково начал он, — ну я тебе обещаю, все будет хорошо! — Петровский взял ее лицо своими руками, — веришь мне? Веришь? — он посмотрел ей в глаза.
— Это ты мне почему-то не веришь! — прошептала она, — а ведь я не давала поводов! Куда ты идешь, Костя? Что происходит в твоей жизни? — ее глаза увлажнились. Петровский понял, что еще чуть-чуть, и она заплачет. Он хотел поцеловать Марину губы, но та вырвалась и отстранилась.
— Марина, — он набрал полную грудь воздуха и стиснул зубы, чувствуя, как внутри волнами поднимается злоба, — я должен ехать. Надо помочь хорошему человеку. Ничего страшного или смертельного в этом нет, но и подвести его я не могу…
— А меня можешь? — очень тихо спросила Марина. Она все чувствовала.
— Все. Будет. Хорошо, — отчеканил Петровский, — просто поверь мне…
— Как я могу верить, когда ты все время что-то скрываешь? — сказала она, — я очень за тебя боюсь, понимаешь? Ты постоянно пропадаешь неизвестно куда, занимаешься непонятно чем, я очень боюсь, что с тобой что-то случится! — она почти закричала.
— Ничего со мной не случится, — ответил Петровский, опять начиная заводиться, — Марина, мне правда пора. Поговорим с тобой утром…
— Утром? — она изумленно подняла брови, — ты что, уходишь на всю ночь?
— Я не знаю, как надолго ухожу! — ответил он уже намного громче, глядя на Марину почти со злобой, — Марина, мне нельзя опаздывать, перестань, пожалуйста, меня задерживать! — он яростно сверкнул глазами
— Да иди, куда хочешь! — с обидой выпалила она.
Петровский молча кивнул и выскочил за дверь.
— Костя, я не то хотела сказать! — опомнившись, она выскочила вслед за ним, — я не то имела в виду, остановись!
— Все хорошо, я не умею обижаться! — отозвался тот, быстро спускаясь по лестнице, — спать ложись, утром поговорим! — с этими словами он быстро миновал два пролета и покинул подъезд. Марина сделала тяжелый вздох и, прислонив руки к лицу, сползла вдоль стены.
Сюда съехалось множество машин. Наверное, сверху массив, не привыкший к такому оживлению, напоминал гнездо светлячков из-за света фар да фитильков сигарет. Все присутствовавшие переговаривались между собой, бродили туда-сюда, кто-то нервничал, кто-то наоборот смеялся и находился в приподнятом настроении…