С этими словами он быстро вышел из аудитории и вопросительно посмотрел на двоих студентов.
— Это… Антон Алексеевич… — неуверенно начал тот, который обратился к нему, — короче, мы тут…
— Я прошу прощения, очень мало информативности! — Семенов усмехнулся уголками рта, — вы, кажется, сказали, что это займет минуту, а тратите кучу своего и моего времени на бесполезные слова-паразиты. Можете как-то поближе к делу? — потребовал он.
Студенты переглянулись.
— Это, ну нам бы зачет поставить, — сказал, наконец, тот же самый.
— Ну а я-то тут причем? — Семенов хохотнул, — идите к своему преподавателю и ставьте. Вы явно не мои студенты, иначе я бы вас знал! Это все? — он усмехнулся и собрался уходить.
— Мы… мы ваши студенты! — они опять окликнули Семенова. Тот обернулся и посмотрел на них в упор.
— У меня хорошая память на лица и уважительное отношение к студентам, — произнес он ледяным тоном, уже без намека на иронию, — если вы — мои студенты, почему я вас не помню?
Они вновь переглянулись, ища, что ответить.
— Антон Алексеевич, в общем, мы из двадцать первой группы, — начал один из них, понизив голос, — Федосеев и Королев, — он выразительно посмотрел на Семенова, словно фамилии должны были ему о многом сказать.
— Двадцать первая группа, помню такую, были в прошлом семестре, — Антон Алексеевич кивнул, — все, кроме двух злостных прогульщиков успешно сдали мне зачет… а, ну вот все и сошлось: Федосеев и Королев, прекрасно помню! — он опять посмотрел на них в упор, — не появлялись на моих занятиях ни разу, числились только в списках, как следствие, не получили зачет. Так чего вы от меня хотите, ребята? — Семенов посмотрел на них с откровенным сарказмом и скрестил руки на груди.
— Ну, это… — они были явно в замешательстве, — нам того… сказали, к вам подойти, вы поставите…
— Я?! — Антон Алексеевич изумленно округлил глаза, — поставлю?! Да с какого, простите, перепуга? Вы не появлялись у меня ни разу! Вы и ваш товарищ! — он кивнул на второго, — вы, извините за прямоту, нагло забили на дисциплину и преподавателя, а теперь имеете наглость требовать зачет? Нет, это слишком даже для меня — в целом, лояльного человека. Вы свободны, господа! — закончил он.
— Но это… — тот, который разговаривал с ним все время (Семенов даже не знал, кто из них кто) открыл рот, удивившись еще больше. Похоже, он был уверен, что «все схвачено». И Антон Алексеевич уже начал кое о чем догадываться, — это… нам сказали, вы поставите. Вот «экзаменационники».
Студент протянул Семенову дополнительную ведомость. Антон Алексеевич взял ее в руки и фыркнул.
— Экзаменационники выдали, — повторил он, — стесняюсь спросить, а Алексей Станиславович, когда подписывал, был поставлен в известность, что я не допускаю вас до сдачи зачета? — он посмотрел в глаза. Последние слова были произнесены отчетливо и железным тоном.
— Как… как не допустили? — студент опять округлил глаза, — нам это… сказали, вы поставите…
— Кто вам сказал? — Семенов сделал небольшой шаг вперед, постепенно заводясь, — кто вам такое мог пообещать, кроме меня, если я — ваш преподаватель?
Оба студента испуганно молчали. Антон Алексеевич переводил взгляд с одного на другого. У него уже было несколько догадок и одна выводила в основном спокойного Семенова больше другой…
— Так я жду! — повторил он, — кто пообещал вам, что я поставлю зачет? Вы скажите, может, я глупый и чего-то не понимаю?
— Ну это… — они опять опасливо переглянулись, — ну, замдекана сказал, вы все поставите. Это… а, он вам, наверное, не звонил еще? — опять неуверенный взгляд исподлобья.
— А замдекана у нас как зовут, хоть это знаете? — вкрадчиво спросил Семенов.
— Ну это… Виктор Георгиевич! — выдал студент, — он, короче, сказал, поставите… поставите? — спросил он уже немного громче.
— А чего же не поставить, поставлю! — Семенов улыбнулся, — когда отработаете все пропущенные темы до единой! — добавил он после облегченного вздоха.
— Как, но Виктор Георгиевич…
— Виктор Георгиевич! — Семенов повысил голос, — заместитель декана, а еще он преподает ТГП! Процессуальное право веду у вас я, так какое Виктор Георгиевич имеет к этому предмету отношение?!
Семенов замолчал, сердито глядя на них. Студенты тоже испуганно молчали. Он уже прекрасно все понял. Репутация Фокина была хорошо известна на факультете. Неясно только с чего тот решил, что Семенов поставит зачет прогульщикам, возможно, надеялся на привилегии, которые давала новая должность.
— Так нам что делать, — пролепетал студент. Его товарищ молчал так же, как и в начале беседы, только опасливо косился на Антона Алексеевича.
— Как всегда, целых два выхода! — насмешливо заявил Семенов, — приходить на отработки тогда, когда я их провожу, либо идти отдавать долг Родине! И, если это все, то мне давно пора вести занятие!
— Но…