— Так почему бы вам не отдать его мне? А потом — почему бы нам не разойтись навсегда?
Я погладил металлические ребра ящика.
— Ты получишь деньги, но мне хочется услышать ответы на несколько вопросов.
— Мы об этом не договаривались.
— Да, но тем не менее. Несколько вопросов, и ты забираешь ящик.
Он хмыкнул.
— Черт, почему бы и нет… Поехали.
— Значит,
Он опять ухмыльнулся.
— Ну, типа того. Но можете называть меня… Том, например.
— Хорошо, Том так Том.
Я подвинулся, чтобы разглядеть его получше.
— Ты брал меня на понт, верно? Ты разослал чертову кучу таких же писем кому ни попадя, да?
Он подмигнул мне.
— Это профессиональная тайна. Секрет профессии, вроде того.
— Значит, я прав. Ты — спец по компьютерам, и тебе пришла в голову эта идея. Посылать всякую дрянь по тысяче адресов, надеясь, что кто‑то да почувствует себя виновным и заплатит за молчание. Так?
Он не ответил, лишь опять ухмыльнулся.
— Так зачем ты это сделал? Деньжат не хватает?
Он рассмеялся и засунул руки в карманы куртки.
— Я сделал это потому, что смог, — вот и все. Есть парнишки, выпускники колледжей, которые работают в компаниях по разработке программ. Когда на эти компании обращают внимание, парнишки становятся миллионерами еще до того, как им исполнится 30. Представляете себе?
Он все еще улыбался, но тон его стал ниже.
— Я работал 80–90 часов в неделю в трех начинающих фирмах, и все три прогорели. Моими акциями можно оклеить пятикомнатные апартаменты. И я решил использовать свои знания для незапланированных заработков. Мои знания помогают мне использовать людей в своих целях, и то, что вы находитесь здесь, говорит о том, что я был прав. Так что хватит болтать, открывайте коробку — чтобы я убедился, что деньги там, — и разойдемся.
Я поднял крышку и приоткрыл ящик; в образовавшейся щели можно было видеть пачки стодолларовых купюр. Его ухмылка стала еще шире.
— Чудно, чудно, — сказал он. — Ну, давайте это все сюда.
Я закрыл ящик и сказал:
— Последний вопрос.
— Ну? Только быстро.
— Ты женат, Том? У тебя есть дети? Может, ты живешь с подружкой?
Он взялся за ручку ящика.
— Я пока одинок — но на следующей неделе, думаю, все изменится. Наверное, не здесь. Может быть, на Гавайях!
Еще одна ухмылка, и я передал ящик ему.
— Это твое.
Он схватил его и бросился в метро, не оглядываясь.
Я подождал пару секунд, снял бейсболку и ветровку — и последовал за ним.
Он жил на следующей станции, рядом с Портер–сквер. Следить за ним было донельзя просто, потому что он не видел ничего, кроме ящика, который крепко сжимал в руках. Так мы дошли до квартала старых викторианских домов, переделанных в многоквартирные. Он поднялся по ступеням одного из них, остановился перед входной дверью, чтобы достать из кармана ключи и исчез внутри.
Я стоял за деревом на другой стороне улицы и думал о той фразе, что сказал мне «Том».
«Мои знания помогают мне использовать людей в своих целях». Ну–ну.
Хоть я и ждал этого, но от взрыва на последнем этаже невольно подпрыгнул.
Оба окна вылетели на улицу с грохотом, эхо которого раскатилось по окрестностям. Крышу словно вспороло огромным консервным ножом; из отверстия вылетел огненный шар, а следом за ним — клубы дыма. Загудели сирены автомобильных сигнализаций, закричали люди, разбегаясь из‑под дождя осколков стекла.
Я улыбнулся и ушел. Мои знания, значит, тоже пригодились.
* * *
Той же ночью, благополучно вернувшись в Пинетт, я лежал в обьятиях Мириам, когда она сказала:
— Что с тобой происходит? Ты все время улыбаешься…
— Знаешь, я просто очень доволен.
— И чем же?
— Тем, что сегодня я закончил одно дело.
Ее руки сжали меня.
— И что за дело?
— Ну, — промурлыкал я, закапываясь в хрустящие простыни, — это мой секрет.
— Что? — спросила она с наигранным гневом. — Ты не можешь мне сказать?!
— Да нет, мог бы…
— Так в чем же дело?
Я схватил ее за руки и пршептал ей прямо в ухо:
— Если я скажу тебе, мне придется тебя убить!
Она отстранилась и недовольно сказала:
— Дурацкие у тебя шутки.
Я поцеловал ее. И правда, дурацкие.
Тремя днями позже в мою дверь постучали агенты ФБР. Я только что вымыл пол на кухне, когда услышал их шаги на дорожке, ведущей к входной двери. Я вышел им навстречу, вытирая руки полотенцем, — там стояли двое в темно–синих костюмах, сжимая в ладонях свои значки.
— ФБР, мистер Тэйлор, — сказал тот, что постарше. — Я — специальный агент Кэмерон, а это — специальный агент Пирс. Мы можем войти?
— Почему нет? — ответил я, и они подошли к крыльцу. — Только вот пол я вымыл, так что лучше переобуйтесь.
Шевелюра агента Кэмерона начала седеть, а волосы агента Пирса были коротко пострижены. Прямо как в кино.
— Могу я предложить вам что‑нибудь выпить, ребята? С водой? С содовой?
Оба отрицательно кивнули, и старший сказал:
— Мы по делу.
— Да, пожалуйста, — сказал я. Мы сидели за столом, передо мной лежала свежая «Портленд Пресс Геральд». Кэмерон вышел из кухни, и я слышал его шаги на лестнице, ведущей вверх; Пирс смотрел мне в лицо. Я раскрыл газету и спросил:
— Как вы думаете, как в этом году будут играть «Ред Сокс»?
