2053 год. Мир поделён на сектора, правительства сменили корпорации. Жизнь человека исчисляется его социальным статусом. Абсолютно каждый подключён к опутавшей земной шар Внешней Сети, виртуальности. Детектив Макколди ненавидит свою работу, но продолжает её выполнять. Во время очередного патруля, он сталкивается с делом, которое способно изменить не только его жизнь, но и повлиять на судьбу всего человечества.
Реально ли хоть что-то? Дни, время суток, символы на циферблате, мгновения рассудка, осознающего, что он ещё здесь. Дни, когда ты не помнишь, чем закончилась твоя предыдущая реальность, и не можешь осознать, где начинается нынешняя. В подобные этим дням, ты не всегда можешь понять, сколь давно ты открыл глаза, и давно ли твои глаза были закрыты, пока слепой, обезумевший разум носится там, куда осознанной мысли вход закрыт. Что до тебя, то ты не более чем посредник этих двух состояний, этакая дрянная шина данных, сквозь которую каждый сигнал приходит разорванным, изувеченным, деструктированным настолько, что исходный файл уже не может быть восстановлен. В такие дни, с каждым таким утром, вечером или ночью… Тебе кажется, что всё, что было раньше, не больше чем сантиметровый слой пыли и сетей паутины на застывших, неведомо когда, кулерах, забытых к списанию и переработке. Не более чем бумажная труха на корешках книг с именами вечных бессмертных и давно забытых классиков.
Рано или поздно ты понимаешь, что всё вовсе не так, что ты здесь, в настоящем. В настоящем, где ты лежишь на старом, жёстком диване, обитым истёртым войлоком, с прожжёнными сигаретными окурками дырами, величиной не крупнее авторучки, из которых, словно из рваной раны, то и дело норовит выглянуть пожелтевший от времени и дыма наполнитель. Ты лежишь вдавленный, неподъёмный, с тяжёлой головой, наполненной словно свинцом, не повернуть, ни хотя бы приподнять. Твой рот открыт и пересушен, лишь изредка кончиков потрескавшихся губ касается лёгкие дуновения слабого сквозняка от крыльчатки, вращающегося в изголовье вентилятора. В твоей бетонно пластиковой тюрьме тепло, мрачно и тихо, лишь слышно, как шуршат в щелях где-то по краям потолочных плинтусов, под цвет серебряных обоев, то ли вентили, то ли крысы. Секундная пауза. Проверка пинга.
Кто ты? Дабы разобравшись с вопросом «где ты?», ты узнаёшь, что это не самое важное, а главное не так страшно. Ты это ты, но не больше. Всё так, минутная заминка, во время которой одуревшая, осушённая дешёвым спиртом голова из последних сил вступила в бой с твоим настоящим «Я», не желая примеряться с действительностью. Макколди, пьянь без надежды на будущее, трезвый лишь на службе, ни в коем разе не герой и не пример для подражания. Тебя хоть кто-то любит? За исключением двух-трёх друзей навряд ли…. Хотя уже двух, ведь Ску-Би ты усадил за решётку, так как он торговал не тем чем надо, и не там, где ему положено. Ты свою работу знаешь, детектив. Не любишь, как и большинство других, как и другие, ты веришь, что твой начальник эгоистичная свинья, а твоя должность, подобна роли каторжника, в дерьмовой пьесе дерьмового автора и с такой же театральной труппой. Стив, это ты. Это твой мир. Твоя рука касается тёплого, твёрдого пола, с покрытием под паркет, паркетом не являющимся. На руке синий циферблат с числами, указывающими на дату и время, кольцом на кисте, в вечном хороводе кружащими справа на лево.
19.07.2053. 13:07
Двоеточие меж тройкой и нулём всё время пульсирует и является единственной живой частичкой в холодной синеве голограммы дополненной реальности. Ты смотришь на время и закрываешь глаза, сквозь веки видишь, как комнату наполняет свет, искусственный свет нарисованного за окном города, наполненного неоном и белоснежностью, чистотой и счастьем. Искусственным светом с таким же искусственным счастьем. Изображение на окне то же голограмма, которую ты забыл закрыть с последнего раза, когда устал от настоящей картины мира, на нём огромные белые монолиты вздымаются к искусственным синим небесам, и сверкают подобно спортивному инвентарю в бликах солнца и неона, отражаясь, зеркальным лабиринтом, друг в друге. Кольцевые автострады, подобно змеям опутывают их тела и уносятся вдаль, от запада к востоку, от юга к северу, снизу доверху и так до бесконечности…. По ним, радужными бликами, несутся, словно электроны по проводам, электромобили на магнитных подушках, не касаясь своими округлыми, выверенными формами стальных вен дорог. Частные вертолёты, подобно стрекозам кружат от одних посадочных площадок к другим, развозят прекрасных дам в изысканных платьях, к столь же прекрасным сэрам, живущих в самом поднебесье и решающих судьбы мира.
Помнишь, когда ты впервые сказал:
— Выключи голографическую проекцию, Ева.
