Изображения сменялись, демонстрируя желанные образы, заманивая почувствовать себя частью действия. Наконец, под радужные всплески, все фигуры снова начали собираться в крошечные звёзды. Словно в диком вальсе они закружились над аудиторией, постепенно сжимаясь к центру. Свет над трибуной стал непереносимо ярким, скорость светящихся точек запредельной, музыка нарастала, тревожила и восторгала. И наконец… Взрыв, подобный взрыву сверхновой!
Звуковые и световые волны ударили по аудитории, Эмма едва улавливала в несущихся стенах изображения машин, океанских волн, смеющихся людей, играющих детей, домашних животных, закатов и рассветов, равнин и гор, лесов и озёр… Внезапно волны взметнулись вверх и рассыпались медленно опадающими искрами. Аудитория разразилась аплодисментами. Включённые прожекторы приковали внимание к фигуре мужчины, стоящего у трибуны.
Он с безукоризненной улыбкой осматривал зал. При очередном повороте, свет прожектора сделал черты его лица более резкими и узнаваемыми. У Эммы не осталось сомнений, перед ней, на сцене, выступал Адам Вебер. Многим моложе, но это, несомненно, был он.
– Внешняя Сеть! Это лишь небольшая демонстрация, неспособная отобразить истинную суть столь грандиозного проекта.
Голос мужчины стал тише. Он сделал паузу, дожидаясь, когда аплодисменты полностью утихнут.
– Но Сеть лишь инструмент, средство для связи, бизнеса, развлечений, хранения воспоминаний о ярких моментах жизни. Не более. Наша основная цель куда значимей, как для каждого из вас в отдельности, так и для всего человечества.
Эмма осмотрелась по сторонам, рассмотрев лица сидящих рядом. В основном молодые юноши и девушки, судя по учебным планшетам в руках, вероятней всего студенты. Взволнованные прошедшей демонстрацией, они с блеском в глазах смотрели на оратора в центре сцены.
– Время доказало нам, что сколь бы не велик человек, сколь многими талантами он бы не обладал… Вспомните хотя бы да Винчи или Эйнштейна, Ньютона или Тесла. Все они, во многом, изменили мир, дали в руки современников инструменты, способные выстроить им лестницу в будущее. Однако, в большинстве своём, их инструменты были отвергнуты и не поняты, использовались не по назначению, применялись как орудия убийств и нанесение страданий, обвинялись в ереси и в сердцах проклинались. Так и мы не ждём того, что современники нас поймут и согласятся с нами. Я стою на этой сцене не для того, что бы вас в чём-то убедить, как я уже говорил ранее, Божественная длань направит даже слепцов. Я стою перед вами, что бы дать вам возможность понять, что если в ком-то из вас есть схожие со мной взгляды, NetWork открыто готов принять вас в свои ряды, обучить и позволить достигнуть намеченных целей!
Снова раздались аплодисменты.
Вдруг, откуда-то с другой стороны кафедры прозвучал вопрос.
– Так какова же ваша цель?
Вебер поднял руку на высоту плеча с направленным пальцем вверх. Вернулся к трибуне. В центре сцены возникла голограмма, изображающая хитросплетение сетей и бегущими в беспорядочном порядке световыми потоками.
– Что Вы видите на голограмме?
– Нейронная схема мозга! – Прозвучал ответ с той же стороны, откуда ранее задали вопрос.
Изображение сменилось и стало значительно шире. Края голограмма становились всё прозрачней, что натолкнуло Эмму на мысль, что схема просто не уместилась в границах проектора. По залу прошёл тихий ропот.
– Мы на пороге, буквально в нескольких шагах от создание Его. Перед вами то, что фантасты называют Искусственный Интеллект. Но мы вери…
Кафедра застыла, цвета постепенно потеряли насыщенность, пока не стали серыми. Эмма не успела осознать, когда произошла смена окружающей обстановки. Скамья под ней сменилась на поросшее мхом поверх толстой коры, поваленное дерево. Воздух наполнился запахами леса. Влажная духота коснулась лица, откуда-то сверху, сквозь высокие, покрытые густой зеленью деревья, пробивались тонкие лучи солнца. Посмотрев вокруг, девушка заметила, что её окружают светящиеся шары, не крупнее футбольного мяча каждый. Из одного шара прозвучал голос.
– Ей всю голову загадили этими своими проповедями!
– Твоя мамаша сектантка. – Прозвучало из другого шара.
– Если бы я это не знала, я бы об этом не говорила. Может, есть идеи как ей помочь?
– Если кто-то думает, что верить в Бога, значит быть сектантом, то вы идиоты.
– Ооо… Сейчас начнётся срачь.
– И не надейтесь. Вы же знаете, что многие влиятельные люди являются неокатоликами. Грег Хайн, Томас Финдервалдь, Адам Вебер.
– Да вы чокнутые дегенераты, вместе со своим Вебером. Он доит с вас деньги, а вы послушно их отдаёте.
– Он не требует ни с кого денег. Он вообще не более чем такой же последователь, как и мы все.
– Что? Вебер? Кто вам вообще сказал, что он неокатолик? Насколько я слышал, он атеист.
На руку Эмме села бабочка с широкими голубыми крыльями, заворожённая моментом, девушка отвлеклась от говорящих шаров. Бабочка вспорхнула крылышками и рассыпалась искрящимися пикселями на бледную руку. Лес исчез, а Эмма снова оказалась в осеннем парке. Он стоял всё такой же беззвучный.
