— Бродяги железо обрабатывать умеют, государь, — внимательно посмотрел на меня Акамант. — Оружие у воинов доброе. Я слышал, они сюда с севера пришли. Где-то в стране Хатти этой премудрости научились.
— Что делать, — развел я руками. — Так и должно быть. Шила в мешке не утаить. Ты мастеров нашел?
— Нашел, господин, — склонился Акамант. — Новый ремонт дворца начнем незамедлительно. Ваш тронный зал затмит великолепием все, что есть на Кипре.
— Не так, — покачал я головой. — Сюда приплывут послы из Египта. Они должны быть потрясены увиденным. Понимаешь?
— Хм… — задумался Акамант. — Позволено ли мне будет привести к взору царственного старшин камнерезов и медников?
— И ювелиров, — кивнул я. — Я хочу переделать здесь абсолютно все.
— Но ведь египтяне никогда не присылали сюда своих послов, — задумчиво посмотрел он на меня. — Это наши вельможи всегда плавали в Пер-Рамзес и унижались перед проклятыми гордецами.
— У них просто не будет выбора, Акамант, — уверил я его. — Египтяне победят «живущих на кораблях», но эта победа обойдется им так дорого, что они малость растеряют свою спесь.
В то же самое время. Южная Фракия. Совр. полуостров Халкидики. Греция.
— Добрая соха! Ох и добрая!
Анхис сам провел первую борозду и теперь неверяще смотрел на вывороченный пласт жирной земли. Тот странный плуг, что прислал ему сын, оказался выше всяких похвал. Это не кривая деревяшка, влекомая упряжкой быков. Железный лемех на ладонь вглубь взрыхлил землю, и теперь она лежала гордо, красуясь жирными, влажными боками. Комо, царь фракийского рода, испокон веков жившего на этой земле, присел рядом и растер в пальцах темно-коричневый комок.
— Борону и серп я уже видел, — сказал он наконец. — Добрая вещь. Отдам дочь.
Царь разоделся ради такого случая, как и другие старейшины. Все исправно потели в туниках и плотных плащах, сколотых фибулой. У кого медная, у кого серебряная, а у кого и золотая, смотря по достатку. На голове каждого — алопекис, лисья шапка, по которой любой узнать может фракийца. И все они с любопытством разглядывали странную соху, на которую потратили целую уйму драгоценного железа.
Тут все пошло не совсем так, как наказал Анхису любимый сын, взлетевший в небесные выси. Стариковский ум рачительного хозяина породил совсем другое решение. Анхис не хотел лить кровь, ослабляя свой народ. Вот потому-то, когда толпа дарданцев, из которых две сотни были на конях, высыпала на берег рядом с устьем безымянной реки, войны не случилось. Анхис тогда взял пучок веток и зашагал к городку, оседлавшему высокий холм. Он бестрепетно вошел в ворота и предложил здешнему царю Комо править вместе, соединившись родственными узами. Дочь царя пойдет замуж за Элима, и вся молодежь, вошедшая в возраст, возьмет за себя супруга из другого племени. Взамен на легкое утеснение объединенное царство получит железный инструмент, коней и доброе оружие. И тогда, когда малость окрепнет, то погонит соседей за северные озера, взяв под себя лучшие поля и пастбища. Так слабый род фракийского племени бригов станет сильнейшим в этих землях, и очень богатым. Вся торговля с севером пойдет через Олинф, а за корабельный лес и вовсе будут платить железом, тканями, вином и маслом. В противном случае Анхис намекнул, что штурм крепости повторится, и тогда уж никого из старых хозяев не пощадят. Немногочисленная знать Олинфа — а именно так стали называть город — подумала и согласилась. Еще был свеж в памяти прошлогодний визит сына этого разумного мужа. Его повторения не хотел никто. Да и две сотни всадников, которые напоказ дырявили мешки, набитые соломой, повергли бригов в полнейшее уныние. Пехоте и получаса не продержаться в бою против такого войска.
— Какую дочь за себя хочешь взять? — посмотрел на Элима фракиец. — Знаю ведь, что уже с девками моими познакомиться успел. И они рады-радешеньки… кобылицы этакие… Так и отходил бы хворостиной…
— Спато прошу за себя, — белозубо усмехнулся Элим, который уже высмотрел себе пригожую хохотушку. И не только высмотрел, но и провел с ней приятную ночку, благо у фракийцев женская честь имеет значение только для дам замужних. Девки же до свадьбы были в своих развлечениях вольны. Спато — вторая из непросватанных дочерей царя. Тут теперь все до одной девки не просватаны, потому как помолвки отменили без взаимных обид. Жизнь племени важнее.
— Ну Спато, так Спато, мне без разницы, — равнодушно махнул рукой царь. — Присылай выкуп. А приданое я достойное дам. Можешь не беспокоиться. Моей дочери не стыдно будет в твой дом войти.
— У меня еще три сотни парней, — прозрачно намекнул Анхис. — И все холостые.
— Найдем им жен, — с достоинством погладил бороду Комо. — У нас такого добра как дерьма за кустами. Только зерно нужно, чтобы невесты по весне с голоду не мерли. Но с такой-то сохой мы зерна много соберем. Точнее, соседи нам соберут.
— А? — не понял Анхис. — Почему соседи?
