Кулли говорил долго, а я прикидывал выгоды от сотрудничества с арамеями. Надо сказать, я не верю этой публике ни на обол. Мало того что народец ненадежный, так еще и враждуют племена между собой. Ты договоришься с одним, но совершенно не исключено, что тут же не попадешь под набег конкурирующей шайки. Это дело обычное. В любом случае нужно пробовать, потому что совсем скоро они начнут садиться на землю и захватят Дамаск.
Мне нужно хорошенько все спланировать. Очень скоро Египет получит несколько ударов немыслимой силы, а потому впервые в истории станет договороспособен. Мы будем действовать с хирургической точностью, чтобы не обрушить его хрупкую экономику, но и спесь с него изрядно собьем. У этих зазнаек, считающих всех остальных пылью под ногами, из полезных ископаемых имеется только медь, сода, золото, вода и земля. Они производят зерно и лен, привозя золото из Нубии, а медь с Синая. Даже стекло, которое изготавливали в Пер-Рамзесе, уже вовсю делают тирцы и сидонцы. И делают даже лучше, чем египтяне, потому как в Финикии безупречно чистый песок, лучший из всех.
Три четверти меди египтяне и раньше получали с Кипра, и дорожили каждым ее талантом. Сейчас они благоденствуют, ведь их захлестнул поток награбленного. Медь наперебой поставляли покойные царьки моего острова, но я пока не спешу открывать продажи, а потому очень скоро египтяне будут вынуждены довольствоваться только рудниками Синая. Той меди мало, в ней слишком большое содержание мышьяка, и она далеко. Сейчас ее добывают где-то в районе современного мне Эйлата. Ее везут морем через Газу, и для этого приходится тащить караванами ослов через пустыню Негев, дорога в которой охраняется целой цепью крепостей. А ведь рядом с шахтами кочуют разнообразные семитские племена. В том числе те самые, которые сбежали из Египта пару поколений назад. Они ужасно не любят бывших хозяев, и они довольно злопамятны. Злопамятны настолько, что пронесли обиду через столетия и написали про нее в своих священных текстах.
— Скажи мне, Акамант, — повернулся я к своему писцу, который молча переваривал полученную информацию, а потому напоминал соляной столп. Ему и не снился подобный размах.
— Да, господин, — склонился тот, выйдя из оцепенения.
— Есть ли у нас кто-то настолько отчаянный, что сходил бы с посольством в славный город Иерихон?
Мой вопрос повис в пустоте. Присутствующие мысленно перебирали в памяти своих знакомых, пытаясь припомнить тех из них, что мечтают закончить свою жизнь максимально неприятным и мучительным способом. Судя по их лицам, желающих совершить суицид пока не нашлось. Ну ничего, найдем, время еще есть. Я верю в человеческий идиотизм куда больше, чем в Посейдона.
Год 2 от основания храма. Месяц восьмой, Эниалион, богу войны посвященный. Уллаза. Бывшее царство Амурру.
Несколько воинов сидели у костра, встречая запахом каши первые лучи солнца. Ночью прохладно было, и тело гнется плохо. Задубело совсем. Тимофей поднялся на ноги и помахал руками, пытаясь разогнать кровь по жилам. Вроде полегчало, и он уселся на свое место, на гладкий, отполированный морем камень. Дядька посмотрел на него косо, но не сказал ничего. Только заглянул в горшок, где булькала вода, разваривая ячмень в вязкую, тягучую массу, прилипающую к стенкам не хуже рыбьего клея. Сидевшие вокруг парни достали глиняные плошки и куски пресной лепешки, кипу которых выменяли вчера на чашу из цветного тирского стекла. Добыча понемногу расходилась. Уж очень еда в Уллазе дорога. Она куда дороже, чем на Кипре, потому что мало ее.
— Может, не пойдем в этот Египет, дядька? — сказал Тимофей. — Ну его! Золото есть, а с царем Алкимахом и договориться можно. Давай тут земли возьмем. Рабов пригоним, заживем как люди.
— Нельзя с ним договориться, — зло ответил Гелон. — Я уже пробовал. Не нужны ему чужаки. У него только для своих все, и поделено уже. Нет нам здесь места.
— Да ладно тебе, брат, — недоуменно посмотрел на Тимофея Главк, еще один дальний родственник и сосед. — Ты чего разнылся? Да ведь слаще службы, чем у царя в шарданах, и не бывает. Энгоми не смогли удержать, так что теперь! Там ведь сын морского бога правит. Нам не тягаться с ним, его жертвы куда больше наших. Он, наверное, быков вереницей к своему храму тащит. Иначе с чего бы это ему так попёрло?
