Воины, и молодые, и послужившие, выстроились в шеренгу, склонили головы и приложили ладонь к сердцу. Некоторые из молодых чуть было не поклонились, но их тут же одернули товарищи. Воин никому не кланяется, даже царю. Он лишь уважение свое выказывает.
— Вольно! — сказал я. — Продолжить занятия!
Когорта перестроилась в десятки и сотни, и воины вновь начали отрабатывать кто строевой шаг, кто удары копьем, а кто и отражение атаки ахейских колесниц. Убыль личного состава мы восполняли легко. У меня уже половина — из бывших пиратов, бросивших свое ремесло от голода. Взять купца на море становится все тяжелее. Они сейчас ходят конвоями, по два-три десятка бортов. А особо опасные места, между Милавандой и Родосом, и между Родосом и Угаритом и вовсе патрулируют мои биремы, без разбору отправляя в железные шахты всех, у кого в лодке найдут оружие и не найдут товара или рыбацких сетей.
— Родос! — поморщился я. — Взять бы его под себя, да руки никак не дойдут.
Родос все больше и больше становится головной болью. Царица Поликсо укрепила и без того неприступный город, насыпала каменные молы, оградив гавань от морских волн, и теперь за толику малую давала приют всяческой швали, которая уже начинала сбиваться во флоты. По крайней мере, последний конвой из Трои прошел с большим трудом, и только дав настоящий бой, купцы смогли отогнать стаю хищников. Могу я перетопить всех пиратов? Конечно же, нет. Пиратство неистребимо, пока существует морская торговля. И оно будет меняться вместе с новыми вызовами.
У меня едва десяток бирем, хотя верфи в Угарите уже запустили. Мне нужно еще несколько лет, чтобы получить решающий перевес на море. А потому я вынужден терпеть разбой, борясь с ним лишь размером купеческих караванов. Хотя, как я слышал, финикийские цари и князья Лукки и Тархунтассы тоже начали строить биремы с бронзовыми носами. Да, они пока что намного хуже моих, но ведь лиха беда начало. Передушить бы их всех по одному, но мне сейчас точно не до этого.
Разгромленная страна Амурру — вот настоящее бандитское гнездо, и мой флот охраняет пролив между Кипром и Сирией, чтобы пресечь их набеги. Мы утопили многих из них, и «живущие на кораблях» переключились на южные земли. Тир, Сидон, Библ, Газа, Ашкелон, Ашдод… Все побережье стонет от их ударов. Город Уллаза, километрах в ста южнее Угарита — вот основной порт, откуда ведутся набеги. Вся шваль собирается именно там, и на землях будущей Сирии уже становится тесно. Гигантская масса вооруженного люда жадно ищет свой новый дом. Если кто-то считает сикулов и шарданов недалекими дикарями, то он сильно заблуждается. Эти ребята имеют очень неплохой флот и отличное оружие. У шарданов так и вовсе железные мечи, которых даже у меня нет. К ним примкнуло множество удальцов из Лукки, ахейцев с островов, тевкров из Арцавы и прочий опасный сброд. У меня только один выход — убить их всех об Египет. Если они двинут сюда, нам конец. Ни биремы не помогут, ни фаланга. Нас просто сомнут чудовищной по размерам, свирепой массой.
— Хм… — буркнул я. — Лукка — это же Кемер. Я ведь там был, райское место. Пляжи, пальмы… И чего им там не живется! Запиши, — сказал я легионному писцу, который шагал рядом со мной. — Для сотников изготовить шлемы с красным гребнем. Для десятников — с красным хвостом.
— Слушаюсь, господин, — кивнул писец и черканул что-то на листе папируса.
Да, войско перевалило за четыре тысячи душ. Я, недолго думая, назвал его легионом и поделил на десять когорт. Буду пользоваться готовыми рецептами, все равно ведь ничего лучше не придумаю. Только манипулярный строй пока внедрять не буду, приберегу на будущее. Фаланга гоплитов — вещь для этого времени бесспорная, а усиленная конницей и пельтастами — и вовсе. Главное, чтобы денег хватило всю эту орду кормить. У меня зерна больше не становится, приходится покупать.
— Красные плащи будет позволено носить только воинам, — продолжил я свою мысль. — Как и хитон с красной полосой по нижнему краю.
— Готово, господин, — кивнул писец, водивший серебряным стерженьком по папирусу. Дороговат карандаш, а что делать!
— Акаманту написанное передашь, — кивнул я ему и вскочил на коня. Десяток стражи из кобанцев, одетых в железные панцири, потрусит рядом. Тут недалеко, а они здоровые, как быки. Даже не вспотеют.
Храм, посвященный Великой Матери, Пенорожденной Владычице, Дарующей урожай, Благословляющей чрево, Повелительнице змей и прочая, прочая, прочая заложили на холме, севернее города. Я ведь знаю, что бухту Энгоми лет через сто пятьдесят затянет илом. Не строить же каждый раз заново такие монументальные сооружения. Жизнь уйдет на пару километров дальше, в будущий Саламин. Вот и будем понемногу все новое строительство перемещать именно туда. И Нижний город, и новый порт, если понадобится, и рынки. А сегодняшний Энгоми станет резиденцией царя, просто и изящно. Он ведь не так уж и велик.
