Бессмертный подвиг
На фронте под Севастополем шли ожесточенные бои. Стволы наших орудий накалялись Обугливались ствольные накладки винтовок. Враг напирал. Но севастопольцы стояли подобно железной стене.
Рука об руку с армейцами сражались моряки Черноморского флота, сдерживая натиск врага.
Батальон майора Кагарлицкого занял позиции на высотах северо-западнее Дуванкоя. За спинами моряков - Севастополь. Горький дым расстилался над городом.
Противник рвался в Бельбекскую долину на Симферопольское шоссе, чтобы выйти на Северную сторону Севастополя.
Командир роты старший лейтенант Бабушев и политрук Фильченков стояли в окопе. Они курили, переговаривались.
- Авангард нашего полка получил приказ отходить на новый рубеж, - сказал Бабушев и поднес бинокль к глазам. - Немцы подходят к нашим позициям. Завтра утром батальон, видимо, вступит в бой.
На лице старшего лейтенанта была видна та предбоевая тревога, которая присуща всем, готовящимся к первому большому испытанию. Ни он, ни его подчиненные еще не бывали в бою, не встречались с врагом лицом к лицу.
На следующий день утром авангард полка, стойко бившийся с врагом и потерявший значительную часть своего состава, отходил на запасные позиции между батальоном Кагарлицкого и соседним.
- Ну, как там? - спрашивали матросы своих однополчан, только что бывших в бою и до последней возможности сдерживавших натиск врага.
- Ничего, не робейте, друзья. Не так страшен черт... Мы сколько атак отбили, а всего-то нас было... На каждого, считай, по десять фашистов приходилось.
К полудню гитлеровцы подошли совсем близко и начали 'накапливаться на рубеже, до которого от траншей батальона Кагарлицкого было не более четырехсот метров. Матросы видели, как серо-зеленые мундиры фашистов мелькают за низкими кустами дубняка и скрываются там.
В роту пришел командир батальона. Осмотрев позиции вместе с Бабушезым и Фильченковым, он сказал им:
- Смотрите, товарищи, вы - на главном направлении. Немцы безусловно постараются захватить вот эту высоту, - майор показал рукой на высокую сопку, которая была справа от расположения роты, - чтобы выйти к дороге, а потом на Симферопольское шоссе. На дорогу их пустить нельзя
- Не пустим, товарищ майор, - ответил Бабушев.
Воздух потрясли залпы немецкой артиллерии. Снаряды рвались далеко позади окопов, где были матросы Кагарлицкого, и справа, в расположении соседнего батальона. Но вот разрывы стали приближаться. Тяжелые горячие осколки свистели в воздухе, визжали над самыми окопами, над головами бойцов. Около Фильченкова лежал за пулеметом Василий Цибулько. Он заметно нервничал, часто пригибал голову к земле.
И вот началась первая для матросов атака врага. Немцы шли густой массой под прикрытием огня своей артиллерии. Шли в рост, как на параде. Они надеялись с хода прорвать оборону первого эшелона полка и двинуться дальше в Бельбекскую долину.
- Приготовиться! - пронеслось по траншее.
Десятки глаз смотрели на мушки винтовок, наводя их на цели.
- Огонь! - раздалась команда, когда гитлеровцы подошли к окопам на близкое расстояние.
Траншея огласилась стрекотом пулеметов и хлопками винтовочных выстрелов. Меткий огонь косил врагов, но фашисты все лезли вперед. Цибулько и Щербаков едва успевали менять ленты своих пулеметов.
На левом фланге взвода в самом углу скопа занимал позицию Иван Красносельский, Он долго и тщательно целился, чтобы не промахнуться, и испытал чувство глубокого удовлетворения, когда фашист, в которого он выстрелил, взмахнул руками, перевернулся и ткнулся в землю. "Один есть", - сказал матрос и навел мушку на следующего.
Огонь моряков внес замешательство в ряды фашистов.
- В атаку! - раздалось справа от Красносельского.
- Коммунисты - вперед!
"Это нас зовет политрук, - мелькнуло в голове у Красносельского. - Я коммунист и должен подняться первым..." Мгновенье, и он выскочил из окопа на бруствер, легко, словно стряхнувши тяжелый груз, побежал вперед, выставив блестевший на солнце штык. Красносельский не видел, как вслед за ним ринулись в атаку все бойцы, а слева и справа поднялись навстречу врагу другие роты.
Батальон закрепился на новом рубеже. Как дорога была матросам эта узкая полоска земли, отвоеванная ими у врага! Рота Бабушева понесла большие потери. Смертельно ранен был сам командир. Фильченков принял командование ротой.
...Вступив в бой, батальон четыре дня отражал яростный натиск врага. Рота Фильченкова, в которой осталось столько людей, сколько полагалось иметь во взводе, удерживала гребень высоты, контролирующий дорогу в Бельбекскую долину. Четверо суток непрерывных боев вымотали матросов, многие были ранены, но никто не просился в тыл, в госпиталь. Перевязки раненым делались тут же в окопах, и бойцы настойчиво протестовали, когда им предлагали отправиться в санбат. Боевое вдохновение охватило моряков. Они были полны решимости выстоять, победить.
