Его поддержали. Вначале мальчишки, а потом и толпа. Не помня себя от подступивших к горлу спазм, я кричал вместе со всеми, и мне не было стыдно, что я кричу, как мальчишка.
- Куда они?
- Занимать оборону.
- Прямо с хода?
- Прямо с хода.
Колонна шла под гром канонады на передние рубежи - на смерть и славу.
А. Ленский
Что б ни вело к твоим холмам врагов
пути ль морские, потайные тропы ль
ты разбивал их, гордый Севастополь,
как натиск волн у этих берегов.
Исхлестанный суровыми ветрами,
ты с возрастом - все выше и сильней.
Как воин, ты несешь морское знамя
большой и юной Родины своей!
П. Мусьяков
Вдохновляющее слово партии
Из дневника редактора флотской газеты
Вечером 6 ноября 1941 года, накануне 24-й годовщины Великой Октябрьской социалистической революции, из радиорубки, помещавшейся под лестницей в редакционном подвале нашей флотской газеты "Красный Черноморец", прибежал запыхавшийся младший политрук Ачкасов и торопливо доложил:
- Товарищ комиссар! Сейчас из Москвы будут передавать важную радиопередачу.
Сообщив скороговоркой волны, на которых будет вестись передача, Ачкасов так же внезапно исчез из комнаты, как и появился.
Вместе со Степаном Сергеевичем Зенушкиным мы быстро настроили приемник на нужную волну и сразу же почувствовали необычность обстановки там, где стоял микрофон. Председательствующий долго не мог успокоить взволнованных людей, голос его и звук колокольчика тонули в новых перекатах "ура", в буре оваций.
- Торжественное собрание, - шопотом сказал Зенушкин. - Приветствуют Сталина, вероятно он будет делать доклад.
В душе у нас тревога: как бы не заглушили фашистские трещотки радиопередачу. Рука осторожно поворачивает регулятор настройки.
А вот и голос Сталина, спокойный, уверенный голос вождя и полководца, возглавившего вооруженные силы страны. Отрезанные от "Большой земли", прижатые к морю фашистскими полчищами, мы, севастопольцы, мыслями были там, где сейчас говорил Сталин, в родной и далекой Москве, о которой фашистская печать и радио хвастливо заявляли, что она уже почти взята гитлеровской армией.
Облокотясь на широкий письменный стол, где стоит приемник, в тревожном и радостном возбуждении слушают работники редакции исторический доклад. В маленьком кабинете редактора стало совсем тесно, а люди все идут, идут... И не только свои, редакционные. Вот появился начальник политотдела соединения, случайно оказавшийся в зоне редакции, протискиваются в дверь наборщики, стереотиперы...
Где-то совсем близко от редакции рвались вражеские тяжелые снаряды. Вдалеке глухо ухали наши береговые батареи, и многоголосое эхо перекатами летало от холма к холму, пока не затухало где-то в глубине гор.
Сталин кончил. Уже отгремела буря оваций, уже из репродуктора неслись звуки партийного гимна, а мы продолжали стоять молча, хотя говорить хотелось всем. По сияющим глазам, по разгоряченным лицам можно
было понять, что творится в душе у каждого человека. И первым заговорил... телефон. Звонил комиссар батареи Роман Черноусов.
- Товарищ редактор, будет ли завтра в газете напечатан доклад? Отвечаю, что будет, хотя еще не принято ни одной строчки.
- А вы уже записали его? Можно будет подъехать почитать? А то у нас на батарее доклад слушали только связисты, остальной личный состав вел огонь по противнику. Вот, товарищ редактор, дали огоньку фашистам! Транспортеры и грузовики переворачивались, как картонные коробки.
Разъясняю Роману, что текста доклада у нас еще нет, но к утру будет непременно, постараемся принять.
Сразу зазвонили два телефона. Вопросы все те же - будет доклад завтра или нет, есть ли какая-либо запись и если да, то когда можно почитать...
Терпеливо объясняем всем, что доклад будет принят, записей пока не делали, что только после подготовки текста к передаче ТАСС станет передавать его для областных газет.
А командиры и комиссары все продолжают звонить, требуя газету с докладом именно к утру.
- Вы понимаете, товарищи газетчики, до чего важно получить этот номер утром, встретить великий праздник в окопах с докладом, поговорить о нем с бойцами, - разъясняет мне один из командиров частей морской пехоты. - А ты, бригадный комиссар, так неуверенно отвечаешь, что у меня уж сомнение зародилось.
- Приезжай, - говорю ему, - утром в редакцию, и если даже газета не будет готова, то текст доклада получишь обязательно. Перепечатаю для тебя на машинке.
- Вот это разговор более правильный, - басит в трубку командир и еще раз уже просительно напоминает: - Не подведи, душа, не подведи, на вас сейчас весь фронт надеется, понял, редактор?..
