– К слову, о «гульках-бурульках и каботажной барже», – продолжил его мысль Гродов. – Вечером в плавни, а тем более на островки, румыны не пойдут, можете поверить опыту моего Румынского десанта. Сигнал же к готовности принять на борт десантников, а также для обозначения своей стоянки – три короткие вспышки прожектора и световая морзянка всем известного сигнала «SOS». Я попрошу командира конвоя, с которым буду находиться на одном судне, чтобы он в приказном порядке напомнил об этом командирам сторожевых катеров. И последнее: время вашей высадки – час тридцать – два тридцать следующей ночи. Вопросы, уточнения? – осмотрел он командиров.
– Все предельно ясно, – ответил Зубов.
– От пристани вы отходите на одном катере, но не вздумайте выходить в море на одном сторожевике. Рассредоточиться, оставаться со своими взводами, морально поддерживать бойцов.
– Сам-то ты, командир лихой, с конвоем что, не уходишь? – поинтересовался у майора палубный матрос, когда командиры уже были на борту катерка.
– Он, батя, на каботажной барже решил пристроиться! – не упустил своего случая Волынов под дружеский хохот десантников. – И тоже палубным матросом!
Обедали контр-адмирал Владимирский, полковник флота Райчев и командир эсминца в кают-компании. Поначалу, особенно после ста граммов наркомовских, Волков пытался как-то развлечь гостей морскими байками, но, не встретив понимания, быстро доел свою порцию макаронов по-флотски и «пошел на службу», в то время как адмирал и Райчев налили себе еще по одной, явно намереваясь превратить скромный корабельный обед в некий ритуал застолья.
На какое-то время его прервал вестовой, однако вторжение его оказалось приятным. Положенной перед контр-адмиралом шифрограммой штаб флота извещал командующего эскадрой, что конвой вышел в море в установленное время и, несмотря на облеты его вражескими самолетами, без потерь идет заданным курсом.
– Странно, что «асы Геринга» до сих пор ни разу не напали на конвой, – взглянул контр-адмирал на Райчева. Судя по времени, корабли находились в море уже более часа.
– Очевидно, германцы решили, что имеют дело с обычным, рейдовым отрядом кораблей, направляющихся для артиллерийской поддержки, – объяснил адмирал. – А на такие отряды им удобнее нападать уже в районе Одессы, когда они разделены по секторам и заняты артиллерийскими дуэлями с береговыми батареями противника. При нападении на такой конвой среди бела дня в открытом море эскадрильи несут большие потери, тем более что рассчитывать на то, что удастся дотянуть до аэродрома или воспользоваться парашютом – почти не приходится.
– Всегда важно знать тактику противника, – уважительно отметил Райчев обстоятельность его ответа.
– Будем надеяться, что все обойдется, – сказал адмирал, глядя в потолок кают-компании, и в какой-то момент Райчеву вдруг показалось, что он вот-вот перекрестится. – Вы, капитан первого ранга, к докладу на Военном совете готовы?
– Только что еще раз просмотрел все бумаги. Если у Совета обороны и появятся какие-то поправки, то только в связи с координированием действий с наземными частями.
Они одновременно взглянули на часы. Когда адмирал поинтересовался у командира эсминца о предположительном времени прибытия в Одессу, тот ответил:
– При быстром ходе и малом волнении, к семнадцати должны быть на одесском рейде. Но существует же еще и жребий моря.
– Это какой еще «жребий моря», капитан? – начальственно прикрикнул на него командующий эскадрой. – Ты мне это брось: забыл, с какой миссией и с кем на борту идешь? Учти: никакие жребии в расчет приниматься не будут.
– Так ведь не мы их в расчет принимаем, товарищ контр-адмирал, а они – нас, – решился возразить кэп-три.
Сейчас они оба вспомнили об этом разговоре и поднялись из-за стола. Но как раз в эту минуту в проеме двери показался вестовой:
– Товарищ контр-адмирал, разрешите обратиться, – встревоженным голосом проговорил он. – Командир просит вас подняться на ходовой мостик.
– Что-то нештатное?
– В районе Тендровской косы горит и вообще терпит бедствие наш корабль. Радиосвязи с ним нет, но, судя по очертаниям, гибнет канонерка.
За спиной вестового уже стоял адъютант контр-адмирала старший лейтенант Зырянов. В руках он держал планшет адмирала, а также бинокли – его и полковника флота.
Как только контр-адмирал и Райчев поднялись на мостик, командир доложил, что он взял курс на гибнущее судно, но если последуют возражения…
– Никаких возражений, – резко парировал Владимирский. – Что это за канонерка?
– Радист связался с базой. В этом районе могла оказаться только одна канонерская лодка – «Красная Армения». Из ближайшей базы к ней направились спасательный буксир и торпедный катер. Однако придут они позже нас и вряд ли успеют. Тем более что с минуты на минуту над канонеркой вновь могут появиться «юнкерсы».
Высказав все это, командир эсминца вопросительно взглянул на командующего эскадрой.
– Держи курс, капитан, держи, – прощупывал тот окулярами бинокля пространство впереди судна. – Мы же не можем бросить эту канонерку и ее команду на верную гибель.
