– Чтобы выслушать тот же вопрос, который выслушал от меня: почему ты все еще здесь, наш неустрашимый «Черный Комиссар»? Не хотела бы я присутствовать при такой встрече.
– И снова ты права.
Магда проводила майора до ворот госпиталя, и они вновь на несколько мгновений приникли друг к другу. Как же Дмитрию не хотелось расставаться с этой женщиной, как панически он боялся потерять ее! Какое-то тягостное предчувствие угнетало его сознание, его душу, заставляя все оттягивать и оттягивать момент прощания.
– Кажется, тебе совершенно не страшно за меня. Неужели ты не опасаешься, что можем потерять друг друга?
– Женщин, которые в такое страшное для страны время пытаются удержать мужей при себе или же, провожая, бредут за ними, рыдая, как над покойниками, я бы отдавала под трибунал.
– За что?!
– За дезертирство и предательство.
– Жестокая ты женщина, – улыбнувшись, повел рукой по ее подбородку Гродов.
– Как все, кто работает в кровавом фронтовом госпитале. Но дело даже не в этом. Так уж случилось, что я влюбилась в тебя, по слухам, не как в мужчину, а как в солдата, воина. Неужели ты не запомнил, упустил этот момент? Так вот, теперь я по-прежнему хочу помнить тебя как того самого Черного Комиссара и чувствовать себя женщиной настоящего воина.
– Видно, и мне придется помнить, что судьба одарила меня истинной спартанкой.
Еще на подъезде ко второй линии окопов грузовик Гродова был атакован двумя «юнкерсами». С пробоиной в борту ефрейтор Малюта все же успел загнать его в прибрежные плавни, спасая таким образом и машину, и ее экипаж. Но пока они вдвоем совершали марш-бросок в направлении командного пункта полка, самолеты улетели, а позиции моряков принялась вспахивать вражеская артиллерия, причем крупнокалиберные орудия палили вперемешку с противотанковыми пушчонками и полковыми минометами.
– Как воюется, «полковник»? – вошел Гродов в блиндаж, устроенный в свое время румынами в склоне каменистого приморского косогора.
Старший лейтенант Владыка, который оставался в полку за старшего, кивнул майору и тут же предложил выйти из КП, где кроме телефониста и начальника штаба приходило в себя после перевязки еще двое раненых. Говорить он хотел наедине.
Направляясь вслед за ним, комполка приказал Малюте взять шестерых бойцов, вернуться в плавни и освободить машину из болота. Ему же надлежало заняться перевозкой в тыл, до ближайшего лазарета, раненых.
– Лучше я найду кого-нибудь, кто умеет крутить баранку, – тут же поставил условие Малюта. – Мне нужно быть с вами.
Гродов и сам понимал, что использовать такого бойца в качестве тылового водителя было бы неразумно, и согласился:
– Если только сумеешь найти. Желательно кого-нибудь из легкораненых.
Тремя последними залпами румыны накрыли все пространство, от морского мелководья до лиманных плавней, и офицерам пришлось пережидать эту артиллерийскую истерию противника в окопчике, у пустующего пулеметного гнезда.
– А доложить, товарищ майор, я тебе должен вот о чем, – жадно курил самокрутку из кулака Владыка, – от полка нашего в строю осталось около трехсот бойцов! Точнее, оставалось до этого летно-артиллерийского ада. Да и то четверть из них – в бинтах, и должны были бы отлеживаться сейчас в лазарете. И это – из полка, который еще недавно насчитывал более полутора тысяч!
Они сдержанно, по-мужски, стараясь не смотреть друг на друга, помолчали, мысленно помянув всех тех, кто…
– И все же ударятся в скорбь сейчас не время, – первым нарушил молчание майор.
– Понимаю, что не время. Но через несколько минут румыны снова попрут на нас. Там их, как минимум, два батальона пехоты и до эскадрона кавалерии.
– Атаковать такими силами?
– А ты не помнишь, какими силами они набрасывались на нас раньше? – Владыка развернул карту и показал, где именно накапливается вражеская пехота и кавалерия. – Поняли, что наши ресурсы иссякли, что потери у нас большие. А тут еще оправдываться перед Антонеску надо. Мы одного офицерика ихнего в плен взяли, так в планшетке его нашли приказ маршала. Вот, – протянул он листик майору, – ты ведь по-молдавски шпрехаешь. Мне тоже один наш молдаванин переводил.
– «Командиров полков, – прочел Гродов, – батальонов и рот, чьи части не наступают со всей решительностью, снимать с постов и предавать суду. Маршал Антонеску»[51]. Многих же офицеров ему придется перестрелять, пока его «бесстрашные» войдут в город. Кстати, телефонная связь со штабом есть?
– Недавно восстановили. Как и раньше, базируемся на подземном кабеле, который к береговой батарее подходил.
С адъютантом командующего удалось связаться очень быстро, и обещание свое он не забыл. Через несколько минут, когда, уже находясь в первой линии окопов, майор рассматривал в бинокль передовые подразделения противника, с ним по рации связался командир первой батареи реактивного дивизиона, чтобы запросить координаты целей. И как раз в те минуты, когда, дождавшись трех танков, которые должны были составить штурмовой кулак, румыны пошли в атаку, батарея дала залп, затем второй.
