– Разве что обвинить в том, что, выполняя свой солдатский долг, Черный Комиссар сражался с отчаянной храбростью? – произнес маршал, задумчиво глядя при этом в занавешенное осенней кроной клена окно своего кабинета. – Что, когда вся Красная Армия панически отступала, его морские пехотинцы сумели форсировать пограничную реку, высадиться на румынской территории и почти месяц удерживать на ней плацдарм? Послал бы нам Господь хотя бы двух-трех таких офицеров, какие собрались тогда, на дунайском плацдарме, под командованием Черного Комиссара.
– Приблизительно в том же духе высказался и начальник «СД-Валахии».
– Бригадефюрер СС фон Гравс? – только сейчас оторвал взгляд от окна маршал. – Он тоже заинтересовался «Черным Комиссаром»?
– Еще в те времена, когда тот был комендантом дунайского плацдарма.
– И каков же его практический интерес? – вернулся маршал на свое место за столом.
– Известно только, что после донесения одного из офицеров СД бригадефюрер лично озаботился судьбой Черного Комиссара. С помощью чинов сигуранцы, естественно. После чего комендант Очаковского лагеря слегка угомонился.
– Еще бы…
– Кстати, офицеры из штаба германской дивизии потребовали, чтобы все пленные моряки, в том числе и «Черный Комиссар», были казнены или же переданы для казни им. Оказывается, содержать в плену «черных комиссаров» у них не принято, существует специальная директива СД.
– А вот это уже не их дело, – помрачнел главнокомандующий. – Разве Черного Комиссара и прочих морских пехотинцев в плен брали германские солдаты?
– Никак нет, румынские.
– Тогда в чем дело?
– В последнее время сотрудники СД вообще пытаются вести себя так, словно все румынские части, в том числе военная разведка и сигуранца, находятся в их юрисдикции, – вкрадчиво объяснил Романовский.
– С теми моряками, которых возьмут в плен солдаты вермахта, они могут поступать, как им заблагорассудится. Однако ни одного пленного, добытого моими солдатами, германцы не получат, – жестко молвил кондукэтор. – Мы не должны забывать, что в русском плену тоже находится немало румынских солдат.
– Значит, я могу подобрать нескольких морских пехотинцев для службы в десантно-диверсионном Центре? – поспешил командор определить для себя то, самое важное, ради чего кондукэтор вызвал его в свой кабинет.
– Можете, – резко обронил Антонеску, отрываясь от кресла и давая понять, что аудиенция закончилась.
– Благодарю, господин маршал. Сейчас же, немедленно, вылетаю в Одессу, с пилотами офицерского санитарного самолета я уже договорился. Как и с комендантом порта, который обещал задержать баржу с пленными на его рейде.
– Похвальная предусмотрительность. Только не пытайтесь усложнить и без того непростые отношения с командованием «СД-Валахии», особенно с самим фон Гравсом. Он уже не раз оказывал нам услуги, когда нужно было выйти на главнокомандующего германской авиацией Геринга или на руководство Главного управления имперской безопасности рейха.
– Сотрудничество со специалистами из «СД-Валахии» принесет Центру больше пользы, нежели пикировка с ними, в этом я не сомневаюсь, – заверил его барон Романовский.
Дальнейший ход бунта на барже «Сатул-Маре» предопределил трагический случай, который произошел ночью. У какого-то пленного, которого все называли «кавалеристом», явно сдали нервы. Не выдержав удушающей атмосферы своей темницы, он метнулся к трапу, начал стучать в расположенную в надстройке дверь и материть румын, требуя, чтобы ее открыли и проветрили трюм. Пленного пытались успокоить, но, казалось, он находился в таком состоянии, что угомонить его уже было невозможно.
Гродов протолкался к трапу и начал подниматься по нему, чтобы стащить оттуда крикуна силой, но в это время дверь приоткрылась и прозвучал пистолетный выстрел. Кавалерист глухо охнул и упал прямо на Дмитрия, чуть было не снеся его с нижних ступенек трапа. Но теперь уже не мог успокоиться офицер конвоя: он, не целясь, выстрелил еще раз, в полумрак трюма, но, к счастью, и эту пулю тоже приняло на себя тело кавалериста, повисшее на Гродове.
Однако румын ошибся: убийство кавалериста не только не испугало остальных пленных, а наоборот, взбудоражило их. Трюм буквально забурлил человеческими страстями. Кто-то прокричал: «Бойцы, борта у этого румынского корыта гнилые, палуба тоже! Выбивай доски!» Кто-то бросился к трапу, однако Дмитрий остановил его.
– Слушайте меня внимательно, – как можно громче и тверже произнес он. – С вами говорит бывший командир десантного полка морской пехоты майор Гродов.
– Неужели тот самый? – тут же отреагировал кто-то из тех, кто слышал о пребывании майора в их группе впервые.
– …Того полка, что высаживался под Григорьевкой?!
– Ох, и пустили же они тогда кровушки румынам!
