Если бы он был до конца честен с полковником, то признался бы, что ему до чертиков надоели эти позиционные бои, которые он воспринимал как «окопную возню». По самому складу своего характера он был человеком решительных действий, с явно выраженным авантюризмом при проведении любой рискованной операции.
…Хотя день выдался не таким уж и жарким, в скованное штилем морское мелководье майор входил как в парное молоко. Далеко на рейде виднелся силуэт миноносца, и в течение нескольких минут Гродов устремлялся к нему, подобно человеку, оказавшемуся в открытом море и теперь увидевшему в этом корабле свой последний шанс на спасение. Возможно, он так и продолжал бы свой заплыв, если бы вдруг не заметил впереди себя большое скопление утопленников. Одни из них все еще оставались в красноармейской форме, другие же представали в нижнем солдатском белье – изорванном и, судя по пятнам, окровавленном.
Почему их так много и почему они оказались вместе – это оставалось загадкой, задумываться над которой у майора не было ни времени, ни желания. Его вдруг охватил почти панический страх, который можно было бы простить мальчишке, но не боевому офицеру. Развернувшись в дельфиньем прыжке через спину, Гродов изо всех сил понесся к берегу, но, оглядываясь, непроизвольно ловил себя на мысли, что все это скопище мертвецов тоже движется, буквально преследуя его.
Выбираясь на крутой берег, Дмитрий несколько раз поскользнулся, и всякий раз ему казалось, что море попросту не желает отпускать его, что какая-то сила вновь и вновь пытается отторгнуть его от берега и вернуть в общество утопленников.
– Товарищ майор, вас к телефону! – словно из другого мира раздался над ним голос ординарца в ту минуту, когда Гродов буквально на четвереньках выбирался на глинистый берег.
– Кто на сей раз?
– Полковник Бекетов.
– Давно ждет у телефона? – Поскольку ординарец был легко ранен в плечо, но не желал отправляться в госпиталь, комбат усадил его дежурить у аппарата.
– Позвонил, как только вы отплыли от берега.
– Почему же не позвал?
– Я сказал, что вы плаваете в море и спросил, нужно ли звать вас. Полковник ответил: «Пусть плавает, позвоню минут через десять». И вот только что опять позвонил.
– Ты хоть понимаешь, майор, что своим пляжным поведением расхолаживаешь все войско противника? – услышал он в трубке давно знакомый по едва уловимому акценту и приглушенной хрипловатости голос Бекетова.
– Ритуальное прощание с летом и морем, товарищ полковник.
– С морем прощаться тебе, предположим, рано. Оно еще напомнит, что, хотя и береговой, но ты все же моряк.
– Предстоит прогулка в Севастополь?
– Пока что только в Одессу. К восьми утра за тобой прибудет разъездная машина военно-морской базы. К этому времени ты уже должен передать командование своему начальнику штаба.
– Есть, передать командование.
– Формальное объяснение: ты поступаешь в распоряжение штаба оборонительного района. Приказ на отвод батальона с Большеаджалыкского перешейка Денщиков получит от командира полка. И еще… Для моральной, так сказать, поддержки, можешь взять с собой двух бойцов: офицера, который способен выполнять обязанности командира штурмового батальона, а значит, имеющего опыт Румынского плацдарма, и краснофлотца, а лучше – сержанта, который бы стал у тебя надежным порученцем. И тоже из твоих дунайских легионеров.
«Старший лейтенант Владыка и сержант Жодин», – почти мгновенно решил для себя этот вопрос комбат и тут же объявил.
– Возьму троих, мне понадобится снайпер. Но тоже из дунайских легионеров.
– Торговаться начинаешь, майор? Будто не знаешь, что каждый ствол здесь…
– Мне-то казалось, что из числа защитников города нас изымать пока что не будут.
Бекетов недовольно покряхтел, как делал это всякий раз, когда подчиненные разгадывали его замыслы, и проворчал:
– В общем-то, ход мыслей правильный.
– Поскольку речь зашла о штурмовом батальоне, лучше было бы отобрать из моих легионеров человек двадцать, которые стали бы таким костяком.
– Была бы моя воля, твой батальон, только пополненный, и стал бы тем самым штурмовым. Да только ни снимать с передовой, ни разрушать твой батальон я не могу. Все воспротивились, особенно полковник Осипов, который, как ты знаешь, у нашего адмирала в особой чести. Ну а «штурмовиков» ты себе еще сформируешь. Словом, все, Гродов, не наглей. Бери, кого разрешают, и воспевай мудрость командования.
– Только то и делаю, что воспеваю, товарищ полковник, – смиренно заверил его комбат. – С берегов Дуная начал, как княгиня Ярославна.
– Ярославна, как всем известно, оплакивала, а не воспевала. Разницы не улавливаешь?
– Но и я ведь не рыдающая княгиня. Мне еще хотя бы двух бойцов прихватить с собой.
– Еще одна просьба – пристрелю прямо по телефону. Обо всех прочих подробностях – в штабе. И не вздумай до утра напрашиваться в гости к румынам и вообще соваться под пули. Мертвому голову сниму.
– Это уж как водится.
