— Чистое пугало: бакенбарды такие рыжие, что похожи на крашеные, а одет не лучше рабочих — во фланелевую куртку, — хоть и пытался меня убедить, что все у него хорошо.
Сомнений не осталось: Фредерик должен уехать немедленно, — и это в то время, когда его присутствие стало остро необходимым, а сам он пообещал отцу и сестре поддержку и помощь; расстаться с родными, когда общее горе связало их тесными узами. Когда Маргарет грустно думала об этом, сидя перед камином, а мистер Хейл беспокойно ходил из угла в угол, гонимый новым страхом, в гостиную вошел Фредерик. Лихорадочное возбуждение отпустило его, острота горя немного притупилась, и, поцеловав сестру в лоб, он заметил сокрушенно:
— Какая ты бледная, Маргарет! — Пойди приляг на диван, отдохни — делать все равно нечего.
— И это хуже всего, — печально прошептала Маргарет, но все же послушалась и легла, а брат заботливо укрыл ее шалью и присел рядом на пол.
Спать не хотелось, и Маргарет передала ему рассказ Диксон о встрече с молодым Леонардсом. Фредерик горестно сжал губы.
— Вот с кем хотелось бы свести счеты! На корабле не было моряка хуже и человека подлее. Обстоятельства дела тебе известны?
— Да, мама все рассказала.
— Так вот: в то время как вся команда выступила против несправедливости капитана, этот предатель только и делал, что подлизывался. И вот он здесь, подумать только! Если бы догадался, что я вернулся, то непременно донес бы властям. Пусть уж лучше кто-нибудь другой получит за мою голову сто фунтов, только не этот мошенник. Вот добрая верная Диксон не согласилась меня выдать, а могла бы обеспечить себе безбедную старость.
«Он еще и ерничает!» — возмутилась про себя Маргарет.
— Тише, Фредерик! Как ты смеешь насмехаться?
Услышав, о чем говорят дети, подошел мистер Хейл, порывисто сжал руку сына и взволнованно сказал:
— Мальчик мой, тебе необходимо уехать. Очень жаль, но другого выхода нет. Ты сделал все, что смог: утешил маму в ее последние часы.
— Ах, папа, неужели Фредерик действительно должен нас оставить? — взмолилась Маргарет, хоть и понимала правоту отца.
— Ах, дорогая, как я был бы рад выйти наконец из тени и предстать перед судом! Но для этого надо получить надежные доказательства! Невыносимо сознавать, что приходится скрываться из-за такого негодяя! В других обстоятельствах вполне можно было бы нанести ему тайный визит: удовольствие получил бы незабываемое.
— Любишь ты покуражиться! Помниться, тебя заклеймили позором за кражу яблок, — с улыбкой поведала Маргарет. — В нашем саду деревья гнулись под тяжестью плодов, но ты решил, что ворованные слаще, и полез к соседям. Надо признать, с тех пор твои понятия мало изменились.
— Да, ты должен уехать, — повторил мистер Хейл, глядя на сына.
Внимание его сосредоточилось на одной-единственной теме, так что следовать мыслями за разговором детей было трудно, а напрягаться он не мог и не хотел.
Маргарет и Фредерик быстро переглянулись. Если он уедет, мгновенного молчаливого сочувствия больше не будет. Глаза говорили то, что невозможно выразить в словах. Мысли брата и сестры текли в одном направлении и растворялись в печали. Фредерик первым стряхнул дурное предчувствие:
— Знаешь, Маргарет, сегодня днем я не на шутку испугался сам и напугал Диксон. Сидел в своей комнате, и вдруг в дверь позвонили. Через некоторое время я решил, что посетитель уже ушел, и собрался было выйти в коридор, но, едва открыв дверь, увидел спускавшуюся по лестнице Диксон: она свирепо нахмурилась и знаком приказала спрятаться. Я неплотно закрыл дверь и услышал, как кто-то произнес несколько фраз, после чего ушел. Кто бы это мог быть? Один из торговцев?
— Вполне возможно, — пожала плечами Маргарет. — Около двух часов за заказами приходил посыльный — тихий маленький человек.
— Ну нет — тот, кто был в кабинете, вовсе не выглядел маленьким и тихим, скорее, наоборот. К тому же было далеко не два: шел уже пятый час.
— Приходил мистер Торнтон, — пояснил мистер Хейл, наконец-то вернувшись в реальность.
— Мистер Торнтон? — удивленно воскликнула Маргарет. — Но я думала…
— И что же, малышка, ты думала? — уточнил Фредерик, так как фраза осталась незаконченной.
— Ничего особенного. — Маргарет покраснела, но взгляда не отвела. — Решила, что ты имел в виду кого-то вроде посыльного…
— Он так и выглядел, — беспечно подтвердил Фредерик. — Честно говоря, я принял его за мелкого торговца, а он оказался фабрикантом.
Маргарет промолчала, вспомнив, как первое время после приезда в Милтон, еще не зная характера мистера Торнтона, думала и говорила о нем так же. Впечатление следовало считать вполне естественным, и все же она испытала легкое раздражение. Захотелось объяснить брату, что представляет собой мистер Торнтон, однако нужных слов не нашлось.
Мистер Хейл снова заговорил:
— Полагаю, он зашел, чтобы предложить помощь, но я не смог с ним встретиться. Велел Диксон узнать, не желает ли он поговорить с тобой, Маргарет. Кажется, даже попросил найти тебя и отправить в кабинет. Нет, не знаю. Не помню, что ответил.
