Наконец к вечеру третьего дня Давос окончательно очнулся. Одна из старух, которая знала несколько слов на общем языке, сказала ему, сколько он пролежал, и велела не шевелиться. Один из упырей ранил его, поэтому он балансировал на грани жизни и смерти, и не было ни питья, ни снадобья, чтобы удалить лед из тела. Там был порез, покрытый холодной коркой, и когда Давос прикоснулся к ране, то тут же с шипением отдернул руку. Старуха неодобрительно покачала головой, что-то сказала на древнем языке, а потом помахала у него перед лицом искривленным грязным куском кости. После неуклюжего обмена жестами Давос наконец уяснил, что это рог единорога, известный своими целительными свойствами, и что несколько молодых людей из племени отправились охотиться на единорога, чтобы помочь Давосу.
Давос был тронут, услышав это. Какая необычайная забота о том, кого изначально собирались просто прикончить. Он спросил себя, знают ли скагосцы и Хьяльмар Бьернссон, какую роль в его спасении сыграли Оша и Лохматик. Может быть, пережив ночь на горе, он получил какой-то почетный статус, и теперь ему нужно как-то объяснить, что произошло, не разрушив их заблуждений. Он попытался было сочинить какую-то более или менее правдоподобную историю, но тут в палатку вошла Оша собственной персоной.
Она отпустила сиделку, сказав ей несколько отрывистых слов, и подлила в жаровню побольше тюленьего жира, от которого повалил зловонный дым. Давос дрожал от холода даже под целой грудой шкур, и он подвинулся к огню поближе. Он заговорил только тогда, когда уверился, что они остались одни.
- Спасибо.
Наградой ему был недовольный взгляд.
- Если б у меня была хоть капля мозгов, я бы оставила тебя умирать там. – Оша села на место старухи. Смотрела она цепко и внимательно, словно ястреб. – А вместо этого я вломилась в толпу долбаных Иных, словно я долбаная воительница.
- Тем не менее, ты сделала это, - сказал Давос. – Почему?
Одичалая тряхнула головой.
- И правда, почему? Ты поклонщик, южанин, тебе не было никакого смысла приезжать сюда. Но ты здесь, и я не уверена, что хотела бы видеть, как ты умираешь от рук этих мертвых говнюков. А еще я думала над твоими словами. Мальчику не стоит проводить всю жизнь на Скагосе, и боги свидетели, Болтоны заслуживают наказания. Но даже если это и так, Рикон здесь счастлив, и…
- В безопасности? – закончил Давос, усмехнувшись. – И давно упыри приходят по ночам?
- Если он остается внутри огненного круга, ему гораздо безопаснее здесь, чем там. Но что здесь, что там, он лишь младший сын лорда Старка. По вашим поклонщицким законам, у него появятся права на наследство только если все остальные мертвы. На самом деле мертвы, а не прячутся, как он. И еще одно. Может, тебе удастся заманить Рикона в лодку – да, может, и удастся, если ты не боишься быть малость покусанным. Но хотела бы я посмотреть, как ты управишься с Лохматиком. Зверь совсем одичал, и он питается не только тюленями.
Давос с беспокойством воспринял ее слова. В других обстоятельствах он предпочел бы повесить волка и забрать ребенка. Но в данном случае волк был так же важен, как и мальчик, если даже не важнее. Может, Рикон Старк и похож на свою леди-мать, но доказать его подлинность без волка невозможно.
И все же Давос не намеревался сдаваться из-за каких-то пустяков.
- Волк ведь делает то, что говорит ему мальчик?
- Может, да, - сказала Оша. – А может, и нет. Лучше тебе взять на борт старых богов, контрабандист.
Давос удивленно взглянул на нее.
- Почему?
Она криво усмехнулась.
- Потому что твои ссаные семь богов не помогут тебе, если Лохматик решит, что ему что-то не по вкусу.
Итак, я должен взять на борт пятилетнего ребенка, который сам стал наполовину одичалым, и вконец одичавшего лютоволка, который не брезгует человечиной. Мы отправимся на маленькой лодке в опасное плавание к Белой Гавани, питая слабую надежду, что лорд Мандерли еще жив и готов сдержать свое слово. Давоса посетила предательская мысль, что это просто не может, никак не может сработать. Но раз уж он зашел так далеко и вынес так много, он возьмет на борт хоть Иного, если понадобится.
- Что ж, - наконец сказал он. – Надеюсь, наш нынешний разговор означает, что у меня есть шанс. Могу я увидеть мальчика?
Оша внимательно посмотрела на него.
- Ты упрям, беспалый сир, этого у тебя не отнять. Ну ладно, - Она швырнула ему длинную шерстяную рубаху, плащ из тюленьей шкуры, пару меховых унт со шнуровкой до колена и его потертые кожаные бриджи. – Одевайтесь, а там посмотрим.
