Санса попыталась уложить в голове все сказанное, но лишь одно слово заставило ее горло сжаться.
- Моя сестра? Вы что-то знаете о моей сестре? Вы… - Мысленным взором она представила их обоих, но лицо Арьи было как расплывчатое пятно. – Что вы с ней сделали? Что она с вами сделала?
Она думала, что Пес посмеется над ней, но он даже не пошевелился. В его глазах отражался отсвет огня, и от этого лицо казалось не вполне человеческим. Сансе хотелось убежать прочь, она страшилась яростной вспышки гнева, которая последует за этим спокойствием. Но Пес лишь сказал:
- Я хотел, чтобы она прикончила меня. Очень хотел. А она не стала. Просто встала и ушла. Вот и все, что я о ней знаю. Может быть, она сейчас внизу, а может, в Соториосе. Понятия не имею.
- Почему она была с вами? – Санса с трудом подбирала слова. Арья. Она долгое время думала, что все ее родные мертвы. Она слышала, что сестру силой выдали замуж за чудовище, которому ее хотел продать сир Шадрик, а теперь выясняется, что она была с ее лучшим другом. – Вы…
- Я ее увез, - сухо сообщил Пес. – Забрал от разбойников. Они хотели продать ее за выкуп, а я их опередил. Не смотри на меня так. Я не знаю, жива она или нет. Девчонка – сущее наказание, так что мне все равно.
Сестра. Санса подавила слезы. Она представила летний день в Винтерфелле, отца и мать. Вдали искрятся снега, Джон и Робб сражаются во дворе, Теон отпускает язвительные шуточки, а маленький Рикон хочет присоединиться к ним. И Бран гоняется за ними. Боль была невыносимой. Арья - единственная ниточка, связывавшая ее с прошлым, ее единственная родственница. Санса сидела молча, слишком подавленная, чтобы говорить.
Сандор откашлялся. Санса поняла, что он, должно быть, хочет как-то утешить ее, но не знает как. Наконец он проворчал:
- Знаешь, я заслужил, чтобы она меня прикончила. Я пытался убедить ее сделать это. Я… рассказал ей, я признался… но она, видно, решила, что так будет медленнее. Злющая, что та волчица из Девичьего Пруда.
Сансу кольнуло воспоминание.
- Волчица?.. Та, что убивала людей на Трезубце?
- Та самая, - подтвердил Пес. – Они наконец-то поймали ее и посадили в клетку, чтобы отправить в Королевскую Гавань. Так бы и случилось, если б не я и не моя глупая тяга к геройству. Не смотри так испуганно, пташка. Этой сучке хочется отгрызть кусок от Рендилла Тарли, а не от тебя. Разве ты сама не волчица?
Да. Санса взяла себя в руки. Осталось еще два вопроса, на которые ей отчаянно хотелось получить ответ.
- А куда… куда вы ехали? До… меня.
Пес взглянул в темное окно.
- Поздно уже.
- Пожалуйста, скажите.
Пес долго смотрел на нее. Сансе всегда казалось, что самое страшное в его внешности – это глаза, и это все еще было так. В них уже не было той глубокой, застарелой, до блеска отшлифованной ярости, которую помнила Санса; теперь он выглядел более старым, более усталым, все еще немного сердитым и, возможно, виноватым. Наконец он сказал:
- В Королевскую Гавань.
- Что? – Это было последнее место, за исключением Стены, о котором она ожидала услышать. – Зачем?
- Нет смысла рассказывать. – Он отвернулся.
- Пожалуйста, – повторила она.
- Нет! - вспылил он. – Тебе бы следовало знать, что не нужно задавать вопросы, которые не доведут до добра.
- А этот вопрос не доведет до добра? – парировала Санса. Тут ей пришло в голову, что она не знает, как обратиться к нему. В своих мыслях она называла его Псом, но не осмеливалась произнести это вслух. Он всегда говорил ей, что он не «сир» и не «лорд». Имя «Сандор» звучало странно, слишком доверительно, слишком фамильярно… – После того как Джоффри приказал убить моего отца, мы поднялись на стену… он хотел, чтобы я посмотрела на головы, и я посмотрела. Но еще я посмотрела вниз, во двор, там не было стены, и он стоял точно так, как нужно. Все, что требовалось, это толкнуть его… меня бы тоже убили, но это было уже не важно. Я бы сделала это, и все было бы кончено, со мной уже ничего бы не смогли сделать. Зачем вы остановили меня?
Воцарилась мучительная тишина. Наконец он ответил:
- Я был телохранителем принца, девочка. Конечно, я не мог позволить тебе убить его. Если бы я просто стоял и смотрел, я бы тоже лишился головы.
- Да, но… - Санса с трудом подбирала слова. – Вы могли рассказать Джоффри, королеве… кому угодно. Но вы встали передо мной на колени и вытерли кровь, когда сир Меррин ударил меня… а потом вы дали мне свой плащ, когда сир Борос сорвал с меня одежду. Вы спасли меня от мятежников, когда принцесса Мирцелла уезжала в Дорн. Вы сказали, что убьете любого, кто обидит меня, вы… вы поцеловали меня…
Пес удивленно уставился на нее.
- Поцеловал? Семь преисподних, пташка, я тебя никогда не целовал. Что за ерунду ты несешь?
- Вы… что? – Санса покраснела. Она тысячу раз представляла себе этот разговор, но тогда она была уверена, что Сандор мертв, и поэтому ее фантазии были основаны на романтических воспоминаниях о нем. И эти воспоминания так бы и остались незапятнанными, если бы ей не пришлось вернуться обратно в реальность, полную лжи. – Вы обещали… я пела вам…
