Даже несмотря на сложившиеся обстоятельства, Эдмар был вынужден признать, что сир Аддам ловко вышел из положения: он солгал, говоря при этом правду. Сир Кристофер Марбранд вполне мог знать старшего сына Вестерлингов – по крайней мере, некому это отрицать. Вот и объяснение тому, что он так убит горем. Остается молиться, чтобы никто из Ланнистеров не заметил, что он впал в бешенство только после упоминания о гибели Рослин.
Они оба погибли – и она, и мой ребенок. Он так никогда и не узнает, кого потерял – сына или дочь, не увидит, каким бы вырос его малыш, не познал бы его радости и печали. Внутренним взором он увидел трех человек, бредущих по белому песчаному берегу. Один – это он сам, вторая – это Рослин, а третий был ему незнаком. У него были волосы, как у всех Талли, но мальчик это или девочка, было не разглядеть. Тот, которым был он сам, остановился по щиколотку в воде, а Рослин и третий продолжали идти по песку, все дальше и дальше, к столбу света. Прежде чем войти в него, Рослин оглянулась, но Эдмар не мог расслышать ее слова; тень их нерожденного ребенка так и не обернулась. И он понял, что их на самом деле больше нет.
Эдмар лежал на полу, наблюдая, как видение постепенно гаснет. Припадок насилия, порожденный яростью, прошел; он сам был словно мертвый. Без особого любопытства он подумал, что теперь будет делать сир Аддам. Выходит, что Жиенна теперь единственная наследница Вестерлингов из Крэга, – в противном случае их древний и благородный род вымрет, как Рейны из Кастамере, и в этом отношении она имеет дополнительную ценность. Но если Хоуленд Рид узнает об этом – а он узнает, болотные люди всегда как-то ухитряются выяснить то, чего им не следует знать, - то он будет полным идиотом, если доверит девушку заботам сира Аддама Марбранда, знаменосца Бобрового Утеса и близкого друга Цареубийцы. Кроме того, сир Аддам не сможет обеспечить ее безопасность, даже если его намерения чисты. К тому же он лишился рычагов воздействия на Эдмара – нельзя вернуть человеку семью, если эта семья стерта с лица земли. Конечно, теоретически, он мог бы выпросить ему помилование и позволение вернуться в Риверран, но Эдмару было уже все равно.
- Впрочем, - где-то над ним произнес сир Аддам, - я всецело уверен, что все это – опасный бред. Как мог король так бездумно схватить и убить вассала уровня лорда Гавена и к тому же всю его семью, ведь они же получили помилование? А Фреи… боги милостивые, разве мы не знаем, на что они способны, если их обидеть? Покойный лорд Фрей преспокойно переметнется, если мы встанем ему поперек дороги…
- Теперь уже покойный лорд Эдвин, - скривившись, перебил капитан. – Говорят, что старикан и так еле дышал после удара, а когда услышал вести, тут же и помер.
Все еще лежа на полу, Эдмар издал хриплый вымученный смешок. Воистину это злая шутка, если этот протухший старый говнюк – чтоб он жарился в преисподней до скончания времен – сдох, получив известие о предательском убийстве его дочери. Впрочем, Эдмар не очень-то поверил словам капитана. Кроме того, если это правда, тогда ему следовало бы радоваться, что Рослин погибла. Весь мир настолько изменился и извратился, что вообще возможно думать о чем-то подобном, поэтому приходится цепляться за что угодно, лишь бы найти хоть какое-то утешение.
- В общем, - продолжил капитан, дипломатично не обратив внимания на Эдмара, - лорд Уолдер мертв. Близнецами правит Эдвин.
- Ну, это на пару недель, - сказал сир Аддам, проявив необычный для него цинизм.
- Может и так. Да, эта история с Вестерлингами – полный бред, но…
- Но что? – Марбранд стукнул кулаком по столу, который только что поставил на место, после того как они с Эдмаром перевернули его во время драки. – Почему этот приказ был вынесен без расследования? Королю девять лет, королева безумна, десница – Тирелл. Наверняка хоть кому-то, кто был задействован, приходило в голову, что это преступное и злое дело. Почему никто не попытался это прекратить?
- М’лорд, вы же знаете, что солдаты приучены подчиняться. Простите меня, но королева и в особенности лорд Тайвин… они всегда ясно давали понять, что, если не выполнить их приказ, последствия будут ужасны.
- Да, знаю. – Марбранд вдруг стал казаться вдвое старше своих тридцати лет. – Серсея не ведает о милосердии, что тут говорить. Когда я впервые приехал в Бобровый Утес, чтобы служить пажом, она возненавидела меня так открыто, что мне приходилось отдавать свой ужин собакам, а самому таскать еду с кухни, потому что я боялся, что она меня отравит. Она была недовольна, что я провожу время с Джейме, пока наконец он каким-то чудом не успокоил ее ревность. Я знаю, что она за женщина и какая она королева. Но эта расправа настолько вопиюще чудовищная, в ней нет ни капли политического расчета или даже здравого смысла, так что я подозреваю, тут поработал кто-то другой. Здесь какие-то другие мотивы, не могу сказать какие. Семь преисподних, ну почему никто не попытался ее остановить?
- Кое-кто попытался, - сказал капитан, и на его лице появилось странное выражение.
- Кто?
- Джейме.
