- Я рада это слышать, ваша милость. – И это правда. – Но моя роль - не участие в битве. Вы обещали сиру Джастину мою руку. Уверена, вы не намерены нарушать свое слово.
Станнис был явно обескуражен. Наконец он сказал:
- Вы пререкаетесь как торговка рыбой, как, видимо, и подобает для Грейджоев с Пайка. Мне надо… посоветоваться. – Он искоса взглянул на пылающую жаровню, и Аша поняла, с кем.
- Посоветоваться, ваше величество? Может быть, вам стоит вспомнить о том, что вы король? Вы же только что говорили мне, что женщины вам не указ.
- Ваш язык – ваш злейший враг. Возможно, мне стоит приказать, чтобы вам его отрезали. – Станнис опустил руку к тлеющим углям. – Все-таки это… странно. Иногда мне кажется, что я сплю. Может быть, я так и не проснулся, с тех пор как заснул в ночь смерти Ренли. Я не жду, что вы мне поверите, леди Аша, и мне все равно, поверите вы или нет, но я любил своего брата так же, как вы любите вашего. У меня нет сына, и он был моим наследником. Это было его законное право, а трон сейчас принадлежит мне. Если бы он подождал, если бы он был более благоразумным…
У Ренли Баратеона нельзя было найти благоразумия даже со сворой ищеек. А в его постели нельзя было найти женщину, если слухи не лгут. Аша знала, что между братьями Баратеонами не было особой любви, так же, как и между Грейджоями. Но что-то в голосе Станниса подсказало ей, что он не лжет, что он вообще не способен солгать. Она склонила голову.
- Извините меня, ваше величество. Уверена, на сегодня с вас довольно моего общества. Могу я отправиться на отдых?
Станнис продолжал смотреть на нее, и его взгляд тревожил сильнее, чем его слова. Наконец он кивнул, отпуская ее.
Выбравшись на ночной воздух, который казался еще более морозным после духоты внутри шатра, Аша порыскала по лагерю среди множества неприглядных шалашей, пока наконец не нашла один, который с меньшей долей вероятности мог рухнуть ей на голову. Внутри были грудой навалены меха, и сон все сильнее затягивал ее, словно черный мутный колодец. Она упала ничком и, можно сказать, утонула.
Когда Аша наконец открыла слипающиеся глаза, она не смогла определить, сколько времени она спала. День, а может и больше. На ее лицо падал серый свет, снаружи были слышны крики и хруст шагов по снегу. Прошло некоторое время, прежде чем ей удалось вспомнить, где она, а потом нахлынули и другие воспоминания. Стараясь не думать о головокружении, о неопределенности, о своей вероятной помолвке и вполне возможном жертвоприношении, она накинула плащ, натянула сапоги и выбралась наружу.
Лагерь гудел и шумел, горцы рыскали туда-сюда, словно шершни, что-то выкрикивая, но Аша не смогла разобрать слова. Несколько человек, пробираясь сквозь снег, тащили волокуши, на которых лежало нечто необъятное и бездвижное…
Это что, человек? Такого Аша не ожидала. Подойдя поближе, она поняла, что не ошиблась: здоровенный толстяк, бледный и изнуренный, через меха и неуклюже намотанные повязки сочилась кровь. Его глаза были закрыты, но при звуке выкриков веки слегка дрогнули. Кто-то кричал, чтобы позвали Станниса.
Вскоре появился король. Он огляделся, резко остановился и воззрился на толстяка, а потом обратил свое внимание на горцев, тянущих волокуши.
- Добрые люди, - сказал он. – Я отправил вас в Винтерфелл.
- Простите, ваш’личество, - отозвался один из воинов. – Нам пришлось вернуться. Но вы будете довольны. Трое из бастардовых ребят убиты, а этого удалось спасти. Храбрец, каких я не видывал, особенно учитывая, что с ним сделали. А еще мы слышали, пока прятались… он сказал, что Старки живы.
- Нечто подобное я вчера уже слышал, - промолвил Станнис, не глядя на Ашу. – В Семи Королевствах нет второго человека такой… стати. Лорд Виман Мандерли?
Веки толстого лорда вновь слабо затрепетали.
- Милорд Баратеон, - прошептал он. – Я у вас в долгу. И у вас, и у ваших людей.
Станнис коротко кивнул.
- Они выполняли свои задачи. Но я удивлен, что для спасения они выбрали именно вас. Разве не вы выставили голову и руки сира Давоса над Белой Гаванью? Если это правда, то никакие оправдания не спасут вас от казни.
При этих словах лорд Мандерли широко открыл глаза, мутные от боли.
- Милорд, - сказал он. – Давос Сиворт жив. Это правда. Я сам спас его.
Аша пристально наблюдала за Станнисом. Даже этот человек не мог полностью скрыть эмоции, и ему понадобилось мгновение, чтобы взять себя в руки. Он спросил только:
- Как?
- Долгая… история. – Лорд Мандерли закашлялся. На его губах показалась кровь. – Нет… времени. Но это правда. Я послал его найти… Рикона Старка. Который… живет у одичалых. Если он вернется… я поклялся… что признаю вас королем.
- Я и есть ваш король, - сказал Станнис, но без своей обычной резкости.
Лорд Мандерли вымученно улыбнулся. Его глаза закатились, и горцы тут же подставили плечи под самодельные волокуши и удалились. Станнис смотрел, как они уходят, с таким выражением, как будто его очень сильно ударили по лицу.
