Теон не спрашивал Манса о том, что с ним делали во время его пленения, ведь это оживило бы его собственные воспоминания, которые были для него невыносимы. Кроме того, все было предельно ясно по тому, как Манс шатался и стонал, как кровоточили его раны, как его тошнило. К счастью, кругом было темно, поэтому, когда Теону приходилось отходить в уголок, чтобы отлить, Манс не видел его увечий. И по этой же причине, хорошо, что у них было мало воды; они облизывали сырые камни, чтобы увлажнить пересохшие глотки. Нужно найти выход наружу или запас еды, иначе – голодная смерть. Судя по их состоянию, это не займет много времени.
Они были уже глубоко под Винтерфеллом. Теон разглядывал окружающие их камни – когда ему удавалось что-нибудь разглядеть, - но не видел следов работы каменщика, только гладкие цельные каменные блоки, слишком большие, чтобы их могли выдержать самые крепкие строительные мостки. Он вспомнил легенду о возведении Винтерфелла: якобы фундамент замка сложили великаны под руководством Брандона Строителя. Он всегда отмахивался от этих историй, считая, что все это выдумки Старков, хотя ему самому хотелось верить, что чертог его семьи на Пайке был построен на остове самого огромного кракена, который когда-либо всплывал из морских глубин. Но теперь, оглядываясь вокруг, Теон почти верил старой легенде.
Но как же Брандону удалось подчинить себе великанов? Обычно Старая Нэн пугала Сансу, Брана и Рикона сказками о том, что великаны перемалывают кости маленьких северных детишек в муку, а потом из этой муки пекут хлеб. Но иногда она рассказывала, что великаны были диким и гордым племенем, сами себе хозяева, напоминание о том времени, когда магия была еще сильна. Но их больше нет.
- Они исчезли, - вслух сказал Теон, как будто подтверждая свои мысли.
- Кто? – В последнее время Манс начал дышать с присвистом. Даже просто открыть глаза было для него испытанием.
- Великаны. – Теон махнул рукой в сторону гробниц. – Говорят, они построили все это. Но они исчезли.
Манс засмеялся было, но тут же вымученно застонал.
- Нет, Перевертыш. Нет, они не исчезли. Скорее ты исчезнешь, чем они. Во время битвы за Стену. Лорд Сноу и его люди. Подстрелили по меньшей мере полдюжины. И Мег Могучий. Погиб в туннеле. Вместе с одноруким кузнецом. Доналом Нойе.
- Битва? – Теон был удивлен. Он слышал разговоры, которые ходили между людьми Болтонов и северянами, да еще Станнис упоминал о какой-то битве, но у него сложилось впечатление, что это просто какая-то стычка в лесной глуши, отбитая превосходящими силами более цивилизованных людей, на чьей стороне было дарованное богами право. Понятное дело, у одичалых на этот счет свое мнение, но правдивое слово из уст Тормунда Громового Кулака – такая же редкость, как честный Фрей. И все-таки, похоже, на этот раз Манс говорил нечто похожее на правду.
- Ага. – Манс ухмыльнулся и сплюнул кровь. – Настоящая битва. Достойная песни. Ты знаешь какую-нибудь хорошую песню, Перевертыш?
- Я… знал. Когда-то. – Единственной песней в подземельях Дредфорта были вопли.
Манс замолчал, а потом откашлялся и запел глухим, надтреснутым голосом:
«В горах моих горны пылают
И молот тяжелый стучит,
А я все брожу, одинокий,
Тоскую и плачу навзрыд.
Затравленный, всеми гонимый,
Я слышу собак за спиной –
Ведь мелкий не станет великим,
Чтоб честно сразиться со мной,
О‑о‑о, я последний из великанов,
Услышьте же песню мою.
Умрет она вместе со мною
В украденном вами краю».
- Не надо, - Теон задрожал, в страхе оглядываясь. Он не хотел, чтобы к призракам присоединились еще и великаны, это окончательно лишит его рассудка. – Пожалуйста, не надо.
Манс озорно взглянул на него и продолжил петь. Он отдал последние силы припеву, завывая: «О-О-О, Я ПОСЛЕДНИЙ ИЗ ВЕЛИКАНОВ», и, казалось, сами камни содрогнулись, пробудились и ответили ему. Теон был сам не свой от волнения; он вдруг услышал, как пение Манса отдалось эхом под низкими сводами, но не как обычно, а как-то иначе. Эхо отразилось не от камня, а от чего-то… открытого.
Манс тоже это услышал.
- Сюда, - прохрипел он, схватив Теона за рукав. – Идем.
Теон почувствовал дуновение воздуха; тишина стала еще глубже. Он понял, что настало время столкнуться с тем, что кроется в тенях. Вдохнув так глубоко, что даже отрезанные пальцы ног свело, он перекинул руку Манса через плечо и побрел через темный зал. Если они собьются с пути, Мансу достаточно будет еще раз спеть.
К тому времени как они наконец, пройдя под низкой аркой, оказались в небольшом круглом зале, оба еле дышали от усталости. Все время, что они прятались в крипте, им приходилось проводить во тьме, лишь иногда зажигая факелы, если им удавалось их найти. Но этот зал был освещен слабым красноватым светом, отбрасывающим кроваво-красные тени. В конце зала над резным саркофагом стояла высокая статуя; свет шел оттуда.
