К тому времени, как они добрались до места встречи, небо на востоке слегка порозовело. Воздух был неподвижным и прозрачным. Ожидание было невыносимо напряженным; никто не знал, сколько нужно времени, чтобы увести лошадей, и когда уже придется признать, что попытка провалилась. Наконец раздался хруст подков и сапог по свежему снегу, и появились четыре разбойника. Они привели лошадей, если таким именем можно было удостоить нескольких старых больных кляч и мулов. Во всяком случае, у этих животных было по четыре ноги.
- Отличная работа, парни, - похвалил их Торос. – Надеюсь, вас никто не видел?
- Конечно, нет, - ответил Энгай, очевидно, возмущенный таким предположением. Но после паузы он добавил: - По крайней мере, я думаю, что нет.
- Думаешь, что нет?
- Ну, есть тут один коняга, - Харвин указал на коня, который выглядел получше, чем остальные. – Мы увели его у спящего рыцаря, а Энгай прям взопрел, пока разбирался с оруженосцем, который стоял на страже.
- Вот еще, это грязная ложь! – фыркнул Энгай. – Мне даже не потребовалось убивать его, у него глаза стали размером с вареные яйца, когда сир Бык сграбастал его. Может, он до сих пор визжит от страха.
- Болван, - удрученно сказал Торос. – А тебе не пришло в голову, что он разбудит своего хозяина и все ему расскажет?
- Поэтому нам стоит поскорее убраться отсюда. – Энгай взглянул на Харвина. – И кто, по-твоему, возьмет себе хорошего коня?
- Конечно, миледи, - без колебаний ответил Харвин, вручая поводья Сансе. – Прошу. – Он подал ей руку и помог сесть в седло.
Как хорошо снова иметь собственного коня; после того как Санса убила сира Шадрика, она быстро приобрела необходимые навыки верховой езды. И все же она с тоской вспоминала, каково это было – ехать на одном коне вместе с Псом, когда она сидела перед ним, а он обнимал ее. Если бы тогда она только знала, что это были их последние дни, проведенные вместе, что он воскрес из мертвых только чтобы вновь исчезнуть…
Передвигаться верхом было значительно быстрее; благодаря умению Харвина даже самая жалкая из лошадей показывала неожиданную прыть. Вскоре они покинули долины Речных земель, и перед их взором предстали величественные белые горы, стеной вздымающиеся ввысь. Вокруг высоких остроконечных пиков плавали обрывки облаков; чем выше в горы, тем тоньше становились деревья, а еще выше, ближе к ледяным шапкам вершин, рос только мерзлый кустарник. Ветер завывал, словно призрак, охваченный жаждой мести.
- Мы не можем здесь оставаться, - прокричал Торос, перекрикивая шум ветра. Это и так все уже поняли. – Нужно продвинуться дальше, прежде чем остановимся на ночь.
Санса еще ниже надвинула капюшон и постаралась не обращать внимания на то, что пальцы совсем онемели. Ей казалось, что, если по ним стукнуть, они отвалятся, но она решила не пробовать. Она тревожно оглянулась через плечо; весь день ее не покидало ощущение, что за ними следят.
К тому времени, как они наконец нашли небольшую рощицу, в которой можно было укрыться на ночь, вокруг них сгустились сумерки, плотные и холодные, словно снег. Санса дрожала так сильно, что у нее стучали зубы, и она обрадовалась, когда Харвин сказал Торосу, что им нужно развести огонь, чтобы не замерзнуть насмерть. Жрец, по-видимому, обладал каким-то необычайным умением, потому что ему удалось разжечь костер даже в преддверии снежной бури, а Харвин накинул свой плащ Сансе на плечи и усадил ее поближе к огню. Ее лицо горело, спина мерзла, а он в это время пытался разморозить кусок мерзлого вяленого мяса до такого состояния, чтобы его можно было есть. В ночи раздался вой.
- Зима не просто близко, - сказал Харвин, насупившись. – Она уже здесь.
Санса кивнула. Она решительно жевала мясо; оно было жесткое и безвкусное, но Санса была так голодна, что съела бы и сапог. Несколько разбойников ходили туда-сюда, отчасти чтобы согреться, а отчасти – чтобы охранять лагерь; они были совсем рядом с границами Долины, поэтому ничего удивительного, что на них может наткнуться передовой отряд Аррена. Может, это они следили за ними. Но если так, на них бы уже напали, а не…
Тут Санса заметила какое-то движение. Она услышала вскрик, потом рев, который, кажется, издал Джендри, потом последовала краткая, но жаркая потасовка, а потом снова вскрик. Члены Братства схватились за мечи, но в это время из снега показался черноволосый Бык, волоча за шкирку тощего паренька, у которого глаза были и правда размером с яйца. Скорее даже с блюдца.
- Вот, поймал, - с отвращением объявил Джендри, швырнув незнакомца на землю. – Я так и знал, что это он. Надо же, целый день за нами тащился. Где теперь твой хозяин, а? Где он?
- О-о-он… - На шее у мальчишки был шрам, щеки усыпаны прыщами, немытые волосы всклокочены. Ему было не больше тринадцати лет. – Он не мой. Хозяин. Им был сир. То есть, миледи. До того как уехала. И отправила меня с сиром. Не тем, который миледи. С сиром Хилем. Хилем Хантом.
Энгай уставился на парня.
