– Четыре года назад я встретила одного человека, – невольно вздохнув, произнесла я. – Его звали Егор Корнеев. Мы собирались пожениться, когда его убили наемники. В квартире тогда находилась и его бабушка, поэтому пострадала и она. Два убийства повесили на меня. Якобы я убила Егора из-за ревности, а его бабуля мне под горячую руку попалась. В квартире нашли мой окровавленный нож и фотки Егора в постели с какой-то девицей. Разумеется, все подбросили. До того момента я полагала, что я человек со связями, но мои розовые очки разбились стеклами внутрь. Четыре года я провела в колонии, а месяц назад меня освободили по амнистии. Из-за моей прошлой работы мне посоветовали в столицу не возвращаться, и вообще людям на глаза не показываться. Поэтому я оказалась в Лесогорске, где собиралась провести около года. Но тут на меня напали, ранили и закопали в землю. Заказать мое убийство мог кто угодно из моей прошлой жизни. Врагов у меня достаточно. Вероятно, кто-то узнал, что я вышла из тюрьмы и решил поквитаться. Однако это неважно. Важно, что, когда меня закапывали в могилу, один из наемников упомянул убийство Егора. Он был один из исполнителей. Поэтому я очень-очень зла на тебя за то, что ты взорвал тот фургон. В нем был мой наемник, который мог вывести на того, кто заказал убийство Егора. Для меня это важно. От мести я не откажусь.
Ну вот, почти правда.
Замолчав, я ожидала какой угодно реакции, но не такой.
– Кошмар, какой же у тебя скучный мир, Северина, – Касьян даже поморщился. – «Заказал», «убил», «наемники», «тюрьма». Эти слова не для лесной феи. Все они в прошлом. И твой Егор тоже. Он – особенно. Даже слышать о нем больше не хочу.
Я прикусила язык вместе со злостью и ненавистью. Нельзя забывать, с кем я находилась в одном доме. Посреди леса, в глуши. И хотя я была Ведьмой, то есть, не совсем уж беспомощной девицей, но Касьян по-прежнему оставался темной лошадкой, а с такими скакунами я предпочитала обходиться обманом и лаской.
– Как скажешь, – согласилась я обманчиво-притворно. – О себе расскажешь, хозяин?
Касьян будто и ждал этого вопроса.
– Я из богатой семьи, – сообщил он таким тоном, словно поделился тайной. – Всю жизнь занимался семейным бизнесом, но с возрастом у меня развилось, скажем так, психическое заболевание. Мой младший брат недоволен тем, что я наследник и хочет убить меня. У него огромные связи в медицинском мире. Я постоянно принимаю таблетки, но в некоторые периоды года, особенно зимой, случаются обострения. Их полагается лечить в специализированных клиниках, но из-за частых покушений в таких заведениях мы с бабушкой решили, что мне лучше проводить это время наедине с природой. Мне здесь и правда становится лучше. Ты спрашивала о моем образовании. У меня их много, в том числе, медицинское. Сейчас я сменил лекарства и лучше себя контролирую. В прошлом году была другая терапия. Тогда и случились эти истории с наркоманами из Лесогорска. Я, вообще, планировал переехать подальше от города, чтобы перестраховаться и не пересекаться с людьми, но тут раскопал тебя. А так как я не привык игнорировать знаки судьбы, то решил, что этот мой период лечения и изоляции от мира мы должны провести в месте. Не бойся, я, может, и психопат, но не опасный.
Касьян улыбнулся, но я ответную улыбку выдавить не смогла. Называется, рассказал все и ничего. Ага, неопасный он. Так и хотелось напомнить про гранатомет.
– Значит, сам себя лечишь? – подытожила я, стараясь звучать миролюбиво.
– Ага, – грустно и явно наигранно кивнул Касьян. – Посмотришь потом на мою таблеточницу. С чемодан размером будет.
– Ненавидящий брат и любящая бабуля – так себе набор родственничков. Это бабушка должна прислать за тобой вертолет? Правильно я поняла, что именно она занимается твоими делами, когда ты лечишься? А жена, дети?
Я понимала, что вопросов много и, скорее всего, меня сейчас пошлют в заснеженный лес, но рискнуть стоило. Мне нужна была любая информация про этого Касьяна.
– Я еще не нашел женщину, сердце которой мне захотелось бы украсть, – произнес Касьян, странно на меня покосившись. Я решила не разводить дискуссию на щекотливую тему, тем более что понятия о любви у моего хозяина, кажется, соответствовали его заболеванию и были такими же чокнутыми.
– Бабушка – это хорошо, – я решила перевести тему. – У меня нет родителей, я из детдома.
– Знаю, – кивнул Касьян. – Говорю же, ты – лесная фея. В человеческом мире у тебя нет родственников.
Все эти его сравнения начинали, мягко говоря, подбешивать, но тут он отлип от подоконника и, подойдя к двери, распахнул дверь в коридор. Я уставилась на разноцветный полосатый коврик, лежавший снаружи. А ведь эта нелепость могла вести к свободе.
– Поднимайся, покажу тебе дом, – тем временем произнес Касьян. – Платяной шкаф в ванной. Дверь в нее за зеркалом. У тебя пять минут, я подожду снаружи.