– Ты прозорлива, Ведьма, – протянул он, отвернувшись и устремив взгляд в сторону алеющей полоски неба. Впервые Касьян назвал мой профессиональный позывной, хотя я была уверена, что так ему ни разу не представлялась. Впрочем, он мог подслушать, когда меня закапывали в могилу другие наемники. Остановлюсь на этом объяснении и гадать больше не буду. И так есть, над чем поломать голову.
Касьян больше ничего не сказал – стоял и смотрел на уже совершенно темный небосклон, я же, совсем замерзшая, понемногу начинала складывать мозаику. Пока что передо мной собрались лишь основные кусочки, многих частей не хватало, но, кажется, общую картину я видела. Адский Кондор охотился на таких, как я, ставших неугодными начальству. Делал свою работу хорошо, а потом неожиданно исчез. Возможное объяснение – ранение и травма головы. При нашей профессии – случай нередкий. Про бабушку и брата, который хочет его убить, тоже звучало логично. Даже у наемных убийц есть родственники. Телосложение, навыки и, в целом, замашки Касьяна давно указывали на его отличную военную подготовку. Он вполне мог быть Адским Кондором, ушедшим в отставку.
Возникал интересный вопрос: где именно получил записку Аллигатор? Я сначала подумала про столицу, но ведь это могло случиться и в Лесогорске. Мне не хватало той части мозаики, где моя жизнь каким-то образом пересеклась с жизнью Касьяна, но она найдется – просто потребуется чуть больше времени, чем сперва казалось. И если он, действительно, был бывшим наемником, Адским Кондором, охотящимся на разных там ведьм и аллигаторов, провинившихся перед руководством, мне стоило быть втройне осторожной. Психам много не надо – любая зацепка, и он будет преследовать тебя всю жизнь.
– Ну что, домой? – спросила я, чувствуя, что еще немного и с крыши можно будет уносить мой обледеневший труп. – Ты ужин успел приготовить или сразу за мной побежал?
Касьян вздрогнул и какое-то время моргал, глядя на меня и будто не понимая, где находился. Потом улыбнулся, и сердце мое немного оттаяло. Улыбка у него была все-таки замечательная – с чертовски обаятельными ямочками на щеках
– Я тоже замерз, – признался он. – Нет, ничего не приготовил. Поможешь?
– Смотря когда доберемся до твоей берлоги, – вздохнула я, представив обратный путь. Не хотелось врать, что, вероятно, на середине пути ему придется меня тащить, и о еде я вспомню разве что к утру. Если проснусь.
В ответ Касьян показал мне ключи от снегохода, и я снова подумала о том, что этот тип мне все-таки больше нравится, чем нет.
В моей жизни минуты покоя случались редко, а целые часы умиротворения – и вовсе были исключением. Жизнь в городских трущобах, потом адская учеба в тренировочном центре, затем не менее адская работенка, которая закончилась смертью любимого, крахом надежд и тюрьмой. При таком развитии событий логично было встретить кого-нибудь с адским позывным и не менее адским характером. Например, этого «Кондора». Меня так и подмывало спросить его о прозвище, но сердце чувствовало, что время сейчас не подходящее. От слова «адский» прослеживалась связь с «андским кондором» – птицей, реально существующей, имеющей весьма мерзкую наружность. Вероятно, с внешностью Касьяна прозвище связано не было, потому что вид у него был весьма обаятельный. Таких красавчиков среди людей моей профессии хватало. Значит, ниточка тянулась к Южной Америке, где он мог служить. Жало как-то обмолвилась, что тренировочные центры базы работали во многих странах.
Итак, день полный спортивных нагрузок, стресса и холода, неожиданно закончился форелью, аппетитно скворчащей на сковородке. К счастью, ловить рыбу в реке не пришлось. Как я и предполагала, у Касьяна оказался бункер, набитый снедью и алкоголем. Люк прятался под ковриком в бане, а значит, на свою сигнализацию Касьян не надеялся. Возможно, опасался он вовсе не бандитов, а диких зверей, которым в его погребке было чем поживиться. Бункер мне, вообще, понравился. Закопанный достаточно глубоко, он мог и бомбоубежищем стать.
Когда мы добрались до дома, Касьян вручил мне ключ от погреба, заявив, что при его заболевании напрягаться вредно, и ему надо полежать. Я была настолько уставшей, что решила на его выходки не реагировать. Если он решил уморить меня голодом, его планам было не суждено сбыться. Консервы, замороженные мясо и рыба, крупа, немного муки, а также несколько ящиков со свежими корнеплодами – все это было тщательно расставлено по полкам, рядом с бутылками вина, водки и коньяка. Наверное, в каждом доме Касьяна имелся запас неприкосновенных продуктов, который, как я надеялась, периодически обновлялся. Если на консервах срок годности сохранялся приличный, то мясо никак отмечено не было – куски были просто завернуты в пакеты. Конечно, можно было обойтись консервами, но я решила не поддаваться лени и, выбрав рыбу, в которой узнала форель, набрала также ведерко картофеля и потащилась на кухню готовить себе ужин. Ключевое слово было «себе», потому что мысли о Касьяна сейчас лишь приводили в бешенство.