– Я правду тебе сказал, – отругивался Матвея, придерживая пакет с тающим льдом у челюсти. – Эта стерва все обо мне знала, я таких, как она, ненавижу всей душой. Она не должна жить. Сидеть в тюрьме – все равно, что сдохнуть. Либо она сидит в тюрьме, либо умирает на воле – медленно и мучительно.
Глубина его ненависти поражала. Ничто в нем не напоминала моего Егора, и я начинала думать, что эти два типа меня дурачат.
– Ты говорил, что она старая и страшная, но Северина – красавица, – не унимался Касьян. – Всем бы женщинам в тридцать восемь выглядеть, как она. После того, что ты с ней сделал, я твою фабрику закрываю. Хватит, наигрался. Будешь сидеть дома и нянчить нашу бабулю.
– Что я с ней сделал? – взорвался Матвей от возмущения, мне же пришлось приложить усилие, чтобы не вздрогнуть. – Ты видел, что эта стерва с моими ребятами сотворила? Шесть трупов! Я просто решал свои проблемы. Северина – это проблема, я сто раз пожалел, что выбрал ее, а не другую деваху. Будешь на нее слюни пускать, и у тебя проблемы возникнут. К бабке в гнездо я не поеду, а фабрику мою не трогай. Я в твои дела не лезу.
– Ты, кажется, кое-что забыл, – спокойным тоном проговорил Касьян. – Не хочешь соблюдать условия договоренности, пойдешь в тюрьму, а там тебя прирежут люди нашей бабули. Она тебя только из-за меня терпит. Напомнить, почему ты на свободе?
– Да остынь ты уже, – буркнул Матвей-Егор, но уже более мирным тоном. – Завелся из-за какой-то бабы. Когда я узнал, что Леокардия ее выпустила, у меня все внутри перевернулось. Между прочим, она и тебе ничего не сказала, потому что никому не доверяет.
– Северина – не какая-то баба, – спустя паузу заметил Касьян. – Я ее забираю, и ты больше не смей даже смотреть в ее сторону. И мне надоело бегать от твоих наемных убийц, когда я болею.
– Вот именно! – поднял палец Матвей. – Когда ты болеешь! Ты болен, Касьян, ты не можешь управлять бизнесом после старухиной смерти. Это мне все должны были оставить, мне! Я хорошо помню слова нашей карги, когда выпускался из универа. Она пригласила меня на торт и заявила, что завещание составит только на меня. К чему был тот спектакль? А потом я узнаю, что все переписали на тебя, исключив даже олуха Матвея.
– Ты сам ответил на свой вопрос. Матвей был олухом, все время пропадавшим в путешествиях, а ты после универа связался с Маратом и другими наркобаронами. Поэтому Леокардия переписала бумаги на меня. Ты сам упустил свой шанс.
– Хорошо, но кто будет управлять делами, когда она сдохнет? – не унимался Егор-Матвей. – Рихард-немец? Или Денис-принеси-мне-кофе? Нужно только родной крови доверять! А твоя единственная кровь – это я. Но сначала нужно разобраться с этой чертовкой. Если не хочешь сажать ее в тюрьму, давай выбросим стерву здесь. Вон как высоко. Мы над каким-то сопками, дебри непроходимые, тело тут никто не найдет.
– Мое терпение на исходе, – все таким же спокойным тоном пояснил Касьян. – Я делаю над собой большое усилие, чтобы не вышвырнуть тебя. Как я уже сказал, Северина полетит со мной в дом номер десять. Впрочем, можешь на ее счет не волноваться. Я хочу оставить эту лесную фею себе. Мир ее больше не увидит.
– Да у тебя сотни этих лесных фей, – фыркнул Егор, но после угрозы брата немного присмирел. Я же сидела ни жива ни мертва. Что означало загадочная фраза Касьяна «оставлю себе»?
– Когда бабка уйдет, – продолжал тем временем Егор, – никто тебя прикрывать больше не станет. Все твои жертвы всплывут моментально. Я это лично проконтролирую. И почему бы тебе Адским Кондором на службе не остаться? Убивал бы сейчас неугодных наемниц, заодно бы и страсть свою больную утолил. Жалко, конечно, что тебя тогда не удалось прибить. Ты лишь еще большим психом стал. Кстати, что ты сделал с теми тремя подружками, которых тебе старуха отправила, чтобы ты не скучал? Мне, между прочим, циркачка нравилась. Я даже думал ее к себе в банду позвать.
– Ты и сам знаешь, что я с ними сделал, – задумчиво протянул Касьян, глядя в окно. Угрозы Егора его совсем не задевали. Я же напрягла память, вспоминая обстоятельства, при которых нашла тела девушек. Я тогда решила, что их убили бандиты из леса, но, если вслушаться в то, о чем болтали демоны напротив, получалась жуткая картина. А семейка Корнеевых оказалось-то полной дерьма и гнили… Вот же угораздило меня с ними связаться.
– Тебе, братец, между прочим, тоже некому доверять, – продолжил Касьян, окинув меня каким-то странным взглядом. Может, заметил, что я проснулась?
– Даю тебе шанс начать честную жизнь, Егорушка, или я тоже заберу тебя в дом номер десять. Мы уже недалеко. Я планировал оставить в нем только Северину, но, если ты сейчас не пообещаешь мне вести себя хорошо, станешь ее соседом по комнате. Выбирай – жизнь на чистом воздухе в лесу или роль сиделки у Леокардии.
Судя по тому, как побелело лицо Матвея, кое-что страшное про это место ему было известно.
– Роль сиделки, – едва слышно произнес Егор-Матвей.
– Не слышу, – Касьян притворно приложил ладонь к наушнику.
– Отвези меня к бабке, черт тебя побери.