Я уже знала, что на месте аварии его нет. Даже если бы он остался в кабине, после пожара остались хотя бы кости – как, например, от пилота. Ни живого, ни мертвого Касьяна я не обнаружила ни в лесу на холме, ни даже на речке, которая опоясывала небольшую сопку, где разбился вертолет. Зато я нашла старый мост и грунтовую дорогу и, не веря глазам, долго смотрела на свежие следы шин на снегу.
То, что у Касьяна, где-то поблизости мог оказаться транспорт, было слишком невероятно. Скорее всего, он ушел пешком, а значит, лес стал в сто раз опаснее. Следы на дороге остались от четырехколесного проходного транспорта. Скорее всего, в этих местах регулярно пробавлялись браконьеры. Подсчитав, что машина могла проехать где-то тридцать минут назад, а столб черного дыма от горевшего вертолета поднимался в небо, как маленький вулкан, я предположила, что люди могли его увидеть и из любопытства повернуть назад.
Хотелось надеяться на лучшее, но опыт подсказывал, что спасать меня никто не станет. В таких таежных дебрях, как эти, водились звери и черные люди. А так как из двух вариантов – брести по дороге в неизвестном направлении или подождать, когда машина приедет сама, мне больше нравился второй вариант, я наломала валежника и устроилась в засаде недалеко от места крушения. Смеркалось, но я решила положиться на человеческое любопытство и жажду наживы. К тому же меня не покидало ощущение, что, как только я отправлюсь пешком по этой грунтовой дороге, то сразу привлеку внимание Касьяна. Теперь у меня не осталось иллюзий, кто из нас двоих выполнял роль жертвы, а кто – охотника.
И я до сих пор не могла объяснить себе, что испытывала к этому дьяволу во плоти. Хорошо, что я услышала те его слова про домик номер десять. Они помогли протрезветь и сделать правильный выбор. При виде Касьяна полагалось только одно – бежать.
Все-таки я немного разбиралась в человеческих характерах, потому что минут через тридцать вдали затарахтел двигатель. Заляпанный грязью и снегом, видавший виды джип с прицепом вскарабкался на холм и остановился недалеко от разбившегося вертолета. Еще до того, как из него вышли люди, я уже знала, кто они. Браконьеров пробрало любопытство и жажда наживы. В прицепе лежали три завернутые в брезент туши, но видно было, что прятать их особо не пытались, просто закрыли от дорожной пыли. Различив лапы и хвосты, я поняла, что это мертвые тигры. Браконьеры в этом лесу чувствовали себя в своей стихии. Ни лесники, ни Охотнадзор страха у них не вызывали.
Их было четверо, все вооружены до зубов, но, если честно, мне было плевать. Едва увидев машину, я поняла, что она будет моей, потому что это мой единственный шанс на спасение из зимнего лесного ада, в котором я застряла.
Они шумели и ругались, выражая в особо грязной словесной форме свое недовольство тем, что поживиться на месте крушения оказалось нечем. Один от досады пустил пулю в лоб мертвого Егора-Матвея, и никто из них не задался вопросом, почему он босой и без верхней одежды. А я бы на их месте насторожилась. Подкрасться к ним было несложно.
– Я – ваша боль, люди, – выдохнула я, дергая за ногу и опрокидывая на землю ближайшего. – За тигров!
Убивать я никого не планировала, но, когда покидала на джипе место крушения, не могла быть уверена, кто остался покалеченным и без сознания, а кто – мертвым. Прицеп с тиграми я отсоединила, оставив рядом с телами. Природа позаботится обо всех.
В салоне было прокурено, под ногами валялись пустые бутылки из-под водки и спирта, но мне было тепло, а главное – я направлялась к городу. Оставалось не замечать расцветающую в душе пустоту. Месть за Егора, которой я жила, превратилась в фарс, а ко мне, кажется, навсегда прилип статус беглянки. Нажимая на газ, я не могла избавиться от ощущения, что убегать от Касьяна теперь буду вечно.
Кто-то меня прикрывал, вряд ли сверху, скорее всего снизу, потому что по дороге я не встретила ни друзей бандитов, ни диких зверей, а главное – мне не встретился Касьян. И этот факт одновременно терзал меня, но и вызывал облегчение. От мысли, что он сейчас бредет раненый по зимнему лесу, внутри меня все переворачивалось, однако, вспоминая его желание запереть меня в очередном лесном доме, я сразу приходила в себя. К тому же неясна теперь была судьба трех девушек, знакомство с которыми вышло на совсем удачным, но смерть которых не оставила меня равнодушной.
Если Касьян маньяк, а на это указывали все факты, мне следовало обрести новую цель и положить конец его преступлениям, тем самым одновременно облегчив и собственную совесть – хотя бы немного. Выбираясь из леса, я тащила на себе такой груз, что впору было начинать бояться адовых мук, которые меня, несомненно, ждали.