Он замолчал, мне же хотелось, чтобы Касьян говорил бесконечно. Я хотела знать о нем все – как его зовут на самом деле, есть ли у него дома любимая женщина, и встает ли в его мире солнце, как в нашем?
Осознавая, что нахожусь под действием его чар, я не торопилась разрушать магию. В ней было так сладко тонуть. Может, у меня больше и не будет шанса испытать самое прекрасное чувство на свете. Теперь я понимала тех женщин, которые сходили с ума по Касьяну. Моя влюбленность в Егора казалась моросью по сравнению с шквальным ливнем чувств, которые вызывал Адский Кондор. Этот ливень хлестал до крови, но я не хотела, чтобы он заканчивался.
– Иди ко мне, – прошептала я, чувствуя, что еще шаг – и я стану его рабой, которая сама вырвет из своей груди сердце, сервирует его, протянет демону на красивой тарелочке, да еще и приятного аппетита пожелает.
Касьяна не пришлось долго уговаривать. Он уже знал, что выиграл, потому что я не притворялась. Расстегнув брюки, он медленно заполз на кровать, осторожно раздвинув мне ноги и стараясь не задеть раненую. Я знала, что сейчас случится, поэтому запрокинула голову в предвкушении неги и, не в силах сдержаться, застонала. Голова Касьяна опустилась к моим бердам, и я почувствовала простыни под обнаженными ягодицами – пижамные штаны с меня бесцеремонно стянули.
На миг мелькнула грешная мысль: почему бы не подождать? Мои пальцы ласково перебирали его волосы и совсем не хотели делать то, что я была должна. Из горла вырывались рваные стоны, сердце бешено грохотало, в ушах гремели барабаны страсти. Касьян творил невообразимое с моим телом, и я едва снова не проиграла ему.
Помогли Ленка, Медведка, Жало и другие жертвы Адского Кондора, оставшиеся для меня безымянными.
Мои пальцы в последний раз погладили его по волосам, прощаясь.
Я свернула ему шею, и какое-то время так и лежала – с его головой между своих ног.
«Убить демона недостаточно, – послышался голос Жало. – Он оправится от любых ран, даже если ты его расчленишь. Но есть один способ».
Жало была права. Я не могла раскисать – у меня не было на это ни права, ни времени. Касьян мог очнуться в любой момент. Передвигаться по палате со сломанной ногой было сложно и болезненно, но свою одежду, сложенную аккуратной стопкой на комоде в дальнем углу, я заприметила давно. К счастью, обыскивать ее никто не стал, и нож, спрятанный в потайном шве, оказался на месте.
Мне показалось, что я ковыляла до Касьяна целую вечность. Наверное, та еще была картина – полуобнаженная девица с загипсованной от бедра ногой, с ножом в руке и с выражением адских мук на лице. Мне казалось, что я собираюсь резать саму себя. Меня спасло то, что на время своего визита Касьян отключил камеру в палате, иначе моя задумка не удалась бы.
Каким бы всемогущим ты ни был, но, если охотишься на Ведьму, нанять телохранителя стоило бы, дала я мысленный совет мертвому Касьяну. А лучше – нескольких.
Мне никогда не приходилось вырезать у человека сердце, но Жало, давно вынашивающая эту идею, насобирала достаточно медицинских учебников и атласов, демонстрирующих, как это сделать. Книги хранились у нее в погребке под землянкой. Их знатно потрепала плесень, но суть я уловила. Мысль вырезать Адскому Кондору сердце подсказал моей бывшей наставнице один старик-шаман, когда она отправилась по Южной Америке в поисках ответа на то, как спастись от Сердцееда. Может, шаман имел в виду какого-то другого демона, ведь Адский Кондор утверждал, что с нашим миром не имел ничего общего, но выхода у меня не было. Касьян не разбился, упав с моста, и даже умудрился вытащить с того света меня, хотя теперь его мотив был ясен: он старался спасти свою последнюю жертву из любви к себе.
К счастью, Адский Кондор не очнулся, потому что, если бы я взглянула в его глаза, то, непременно, сломалась бы. Сидя на Касьяне, который лежал на залитых кровью простынях, я поднесла окровавленный серый комок к своему лицу, внутренне содрогаясь от того, что велела Жало напоследок. То были ее последние слова.
– Съешь его! Только так ты уничтожишь Адского Кондора.
Когда все закончилось, я, дрожа от тошноты и отвращения к самой себе, сползла с кровати и поковыляла к двери. Убегать из больницы с переломанной ногой – то еще «удовольствие». И хотя я клялась, что оглядываться не стану, в дверном проеме не выдержала и посмотрела на Адского Кондора.
Тело Касьяна с развороченной грудной клеткой потеряло плотность и мерцало, будто таяло наяву. Сквозь него все четче просматривалась прикроватная тумбочка и окно. Прошло еще несколько секунд, и от Адского Кондора остались лишь призрачные очертания. Наверное, так умирали демоны. А может, он все-таки сумел перенестись в свой мир, ведь я по-прежнему любила его.
Если даже Касьян не умер, то, определенно, что-то умерло во мне. Как бы там ни было, но мяса я есть никогда больше не смогу.