Парадоксально, но мысль о владении богатствами Корнеевых, не радовала. Расковыряв одно из пирожных и подумав хорошенько о случившемся, я почти убедила себя, что Касьян оставил мне обузу, так сказать, достал с того света и проклял в своем духе. Где я и где туристический бизнес? И чем больше я об этом думала, тем в большее уныние погружалась.
В таком настроении меня застал второй посетитель, тоже заглянувший по мою душу.
Деловито присев рядом, он заказал кофе, а потом кивнул на еще нетронутое пирожное, грустившее вместе со мной. Молодой, с модной бородкой и в элегантном костюме-тройке, парень выбивался из ряда обычных посетителей, как и адвокат Леокардии. Чем-то он смахивал на Касьяна, тем самым вызвав во мне антипатию. Касьян – один, был, есть и таким останется навсегда.
– Доем ваше пирожное? – просто спросил он.
– Нет, – возмутилась я, отодвигая от него тарелку. К тому времени я уже взяла себя в руки, хотя вначале опешила, когда он нагло плюхнулся на стул напротив. Будто других мест в зале не было. Мы, между прочим, одни с ним сидели, все к этому времени уже разбежались. Богатств мне больше было не нужно, поэтому любые новости я была готова воспринять в штыки.
– Ладно, начнем со знакомства, – бородач протянул мне руку, которую я, разумеется, пожимать не стала. Может, Ведьма и осталась в прошлом, но советы давать она не перестала.
– Я Кольм, – представился тип, невозмутимо убрав не пожатую руку. Я мысленно перебрала знакомых из прошлого, но врагов с таким именем не вспомнила. Кольм – это, вообще, из какой страны? Говорил тип без акцента.
– Не из другой страны, – будто прочитав мои мысли, ответил бородач. – Я из организации. Мы называем себя смотрителями, хотя термин постоянно обсуждается, так как не нравится никому из нас. Но другого мы пока не придумали, поэтому остаемся смотрителями. Наша организация называется «Равноденствие». Мы хотим предложить вам работу.
Действительно, плохо у них было с фантазией. У Грача компания называлась «Равновесие», у этих «Равноденствие». Запутаться можно.
– И чем вы занимаетесь? – равнодушно спросила я, из упрямства решив слопать все пирожные. Мне же давно хотелось чем-то обдолбаться. Почему бы не сладким?
– Мы находим таких профессионалов, как вы, Северина, и отправляем их разбираться с «вторженцами», а иногда в горячие точки для восстановления, так сказать, баланса.
Я чуть пирожным не подавилась. То, что тип знал мое имя, не удивило. Кажется, я умудрилась стать известной в определенных кругах. А вот про «вторженцев» и горячие точки звучало неожиданно. Я попыталась прикинуть, сколько у нас в мире имелось таких регионов, но бородач перебил мои мысли:
– Я не про те «горячие точки», – уклончиво ответил он. – Вы подходите нам идеально, Северина. У вас хорошая боевая подготовка, вы умны, красивы, а главное – умеете притягивать внимание плохих парней. Последнее нам особенно необходимо.
Я слушала его спокойно до тех пор, пока он не сказал эту фразу про плохих парней. Не выдержав, я расхохоталась, напугав кассира и официантку. Приложив пальцы к губам, я пообещала им вести себя тише, потом серьезно глянула на бородача.
– Продолжайте.
– Вам, правда, интересно?
– Нет.
– Итак, многое придется принять на веру, – продолжил этот Кольм, будто я сказала «да». – «Вторженцев» у нас не так много, но случаются. Мы также обладаем технологиями предотвращения их попадания к нам, но эти технологии еще сырые и довольно рискованные.
Кольм вытянул руку и показал какой-то причудливый браслет.
– Специально надел вам показать. Это билет в один конец. Первый такой браслет раскопали археологи в Антарктике примерно полвека назад. С тех пор его досконально изучили, усовершенствовали и скопировали. Удалось изготовить примерно дюжину таких штуковин. Вам будет легче понять, если я воспользуюсь словом «портал». Процесс перемещения не совсем изучен, но работает. Как я уже сказал, это портал в один конец. Войти можно, выйти нельзя. Иногда у нас появляются сведения о готовящемся вторжении, и тогда разумнее его предотвратить, отправив нашего человека туда, откуда идет угроза. И тут возникают много «но». Во-первых, мы пока не научились возвращать наших людей назад, поэтому это всегда либо смертники, либо те, кто потерял в этом мире все и себя в том числе. Во-вторых, мы не можем быть стопроцентно уверены, что отправляем нашего агента в нужный мир. То есть, он может попасть не туда. У нас было всего две подобных операции. Так как человечество пока никто не уничтожил, можно считать, что наши миссии прошли успешно. Ну, или что угрозы никогда и не было. Поэтому чаще всего мы имеем дело с «вторженцами» уже после того, как они попали в наш мир.
Человек говорил откровенный бред, старательно избегая слова «сверхъестественное», но я постаралась не закатывать глаза.
– Вы частная организация? Сектанты? Культ? – прямо спросила я.