— Казните меня? — вот после этого вопроса я всерьез засомневалась.
Либо эрт Сиарт слишком смел, либо безумен, либо, как утверждает мой супруг, глуп.
Алэр нехорошо усмехнулся, на скулах заходили желваки, пальцы сжались в кулаки — все шло к рукоприкладству. Видно, красавица это тоже поняла. Бросилась лорду в ноги:
— Ваша милость, прошу… — взгляд умоляющий, нежный, покорный — мне бы у нее поучиться.
Одернула себя — еще чего! Супруг мой тем временем покинул место действия, не сказав паре эрт Сиартов более ни слова.
— Поднимись! — приказал мужчина, оставшийся на поляне, и его жена медленно встала с колен, проделав эти движения с немалым изяществом.
Но тут же упала, а тишину укромной поляны разрезал звук оглушительной пощечины.
— Подстилка! — процедил эрт Сиарт, а его супруга надрывно всхлипнула.
Я не сумела удержать расплывающуюся по губам коварную улыбку, словно кто-то очень злобный, сидящий внутри меня, довольно потирал лапки, радуясь, что сопернице причинили боль. Недостойные мысли, не о том, мне надобно думать! Перевела взор на эрт Сиарта — лицо искажено бешенством, и теперь уже не кажется мне красивым, скорее напоминает морду зверя. Может, это он наблюдатель Беккит? Неужели так явно выказывает свое презрение лорду, служа Кровавой королеве? Я совсем запуталась, но единственным выходом узнать верный ответ на поставленный вопрос был один. Я должна отправиться в комнату с травами, подгадать, улучить момент и заглянуть, хотя бы одним глазком, чтобы все сомнения оставили меня!
Супруги покинули поляну, а за ними пришел мой черед вылезти из своего укрытия и осмотреться. Алый закат догорал, оставляя за собой узкую полоску, похожую на рваную рану. Я помотала головой — ни к чему такие ассоциации и направилась навстречу своей судьбе.
Она уже поджидала меня за первым поворотом тропинки, когда я налетела, будто подхваченная вихрем, и замерла, уткнувшись в широкую грудь, прикрытую бархатом. Алэр!
— Моя Ниа, — прозвучало надо мной, и столько вожделения, нежности и ласки в этих коротких словах.
— Да, — подняла голову, и он спросил только об одном:
— Готова?
— Да, — уверенно глядя в его светлые очи, и охнула, когда супруг подхватил меня на руки. — Алэр?
— Не желаю ждать ни секунды, — объявил он и быстрыми шагами отправился к парадному входу.
Спорить или протестовать, напоминая о традициях, было бессмысленно, потому я приготовилась к предстоящему событию, отчаянно краснея, пряча взор от встречных мужчин и женщин, удивленно глядящих нам вслед, смеющихся, дающих наставления своему лорду. Он отвечал всем, ускоряя шаг. За нами отправился Алэрин, демонстративно вынул клинок из ножен и притворил дверь спальни, показывая, что теперь вход сюда закрыт, как и выход.
В комнате Алэр первым делом поставил меня на ноги, давая позволение оглядеться. Спальня хозяина замка поражала своими размерами и роскошью. Стены покрыты изысканным шелком и искусно вытканными гобеленами. Чуть в глубине, под балдахином стоит огромная кровать, на которой все и случится. Сейчас она покрыта бархатом и завалена дюжиной подушек, которые супруг скинул на пол, пока я стояла, не находя сил сдвинуться с места. В камине пылал огонь, прогоняя ночную прохладу, проникающую сквозь распахнутое витражное окно и освещая золотистым светом спальню. Несколько тяжелых сундуков, окованных медью, среди которых оказался мой собственный, стояли у ближней стены, а у дальней располагалась низенькая резная дверка, ведущая, по всей видимости, в обещанную купальню. Пол устилали мягкие шкуры, предназначенные дарить тепло босым ногам хозяина покоев.
Алэр медленно, но неотвратимо приблизился, по пути скинув верхнюю одежду, оставаясь только в тонкой тунике. Я сглотнула и непроизвольно попятилась. Супруг настиг меня у двери, качнул головой, ласкающе дотрагиваясь до моего лица, обхватывая его ладонями, и хрипло выговорил:
— Прости, не до разговоров теперь, да и я не слишком речист для лорда, — его губы стремительно накрыли мои, а пальцы зарылись в волосах, неспешно поглаживая их.
Скользнул губами по моей щеке, вернулся обратно к устам, неторопливо, возбуждающе посасывая их, скользя языком в глубину моего рта, лаская и дразня, позволяя и запрещая, даря и забирая. Мои руки сами собой поднялись и плавно опустились на плечи супруга, ухватились за них, ощущая жар, исходящий от его тела. Этот поцелуй похитил все мои здравые мысли, руки Алэра, его тело, заставили все мое естество плавиться, неумело, жадно отвечая на все бесстыдные ласки.
Поцелуй клеймящий, жалящий, голодный, укравший все думы, околдовал меня, вынуждая выбросить из головы страхи, чаяния, боль. Тело Алэра стало для меня чем-то необходимым, важным, я сама вжималась в него. Внутри меня словно воспламенилось нечто до сего мига скрытое, сжигающее внутренности, никогда я не испытывала ничего подобного.
Когда супруг отстранился, я охнула, прижимая ладони к пылающим щекам, проклиная про себя свою слабость, а Алэр вдруг шепнул:
